И вены вскрыл, - плечи её затряслись и она тоненько заплакала. 

А я, я просто бездумно стиснул Юльку в охапку и уткнулся лбом в её плечо.

В ушах у меня начало звенеть. Отчётливый такой острый звон, как таймер на микроволновке, только непрекращающийся. 

Звон стал сильнее. Не осталось ничего, только звон в ушах. Холодный бездумный звон. Ей не стоило рассказывать об этом. Сан был прав. 

Потому что узнавать такие вещи очень страшно, и паскудно на самом деле и в такие моменты человек которого ты любишь, предстаёт перед тобой с другой стороны, и реально приходит осознание.

   Всё что рассказала Юля отдавало не просто сумасшедшиной, реальный бредом больного человека. И получалось, что все мои шутки по поводу того, что Сан псих, оказались очень недалеки от истины. И в то же время, успокаивая Юльку и слушая её излияния, я сейчас сожалел что не могу оказаться рядом с Сашкой обнять его, и не позволить ему больше быть одному. Если он переживает меня, то может быть имеет смысл переживать меня вместе со мной.

   Я просто больше не дам ему быть одному. Не хочу его отпускать, позволять ему страдать. Сама мысль о том, что ему было плохо и больно из за меня была мучительна, особенно сейчас, когда я кажется, начинал понимать смысл всех этих слов. 

- В реанимации его откачали. Дядя Серёжа с того света Сашку вытащил. После этого он у нас почти, что член семьи. Сашка не крестник ему, это они так друг друга называют, все их так называют. Мама сказала, что больше так не может. Отец сам хотел с тобой встретиться. А Саня когда очнулся, запретил подходить к тебе. Сказал, что если кто нибудь из нас тебе скажет, он повторит и на этот раз удачно. Знаешь, мы уже на тебя молиться были готовы. Мама, когда Сашки дома не было, реально с батей обсуждали возможность денег тебе заплатить там или ещё что нибудь. Просто что бы ты пришёл к нему. Просто никто не знал, что делать. В психушку Сана запереть? Не вариант.

   Оставалось только молиться, чтобы он с этим сам разобрался, и знаешь, он после реанимации успокоился. Мне кажется, он тебя пытался забыть, переключиться, сам пытался. А потом всё переиграл. Маме заявил, что в свои восемнадцать ты будешь жить у нас. Он просто подождёт. Заявил, когда хотели в Англию отправить, он сначала вроде сам хотел, а потом передумал. Сказал, поедет или с тобой или без тебя, но не раньше, чем сам в себе и с тобой разберётся. В лицей поступил, но думаю, что - то не клеилось. Последние полгода на Сашке лица не было. Зидан сказал, ты его избегаешь. Рассказывать он запретил. Он нас реально шантажировал террорист грёбанный.

   На этих словах я грустно улыбнулся. О том, что Саня манипулятор, я знал как раз не по наслышке, убедился так сказать на собственной шкуре. 

- А потом он пришёл домой.