При этом она смотрела на Вольха, а Вольх смотрел на неё и улыбался бля такой многозначительной улыбочкой, что мне захотелось пиздануть его не сходя с места. 

- Конечно Ника, с удовольствием, - пообещал мой заклятый друг вдребезги разбивая мои мечты. Когда за Никой закрылась дверь, мы ещё некоторое время стояли у подъезда. 

- Ну что, двинули? - как ни в чём не бывало, предложил Вольх. - По пивасику?

Я заметил напряжение в его голосе и со злорадством, решил, что он испытывает чувство вины.

- Да пошёл ты, - со злостью бросил я и отбросив его руку, торопливо пошёл вперёд, понимая, что не имею права психовать, но ничего не могу с собой поделать. Что меня крутит от ревности, от обиды, от досады на Волка, который пришёл так не вовремя и всё испортил. От злости.

- Ник. Не дури! Ну, ты чего? - Вольх догнал меня через несколько шагов, попытался приобнять за плечи, я разумеется, взбрыкнул, скидывая конечности нах. 

- Это была моя девушка! - начал я заводясь. Мне не хотелось ссориться с Волком. Мелочь, ерунда, ревность. Но нужно было выплеснуться, разобраться с этим, выяснить до конца, чтобы что - то поняв для себя раз и навсегда, он больше так не делал. 

- Хорошо, - волк оказался таким покладистым, что я разозлился ещё больше. - Напрягаю? Не вопрос. Могу не напрягать. Хочешь, больше не буду приходить?

   Интересно на что он рассчитывал делая это заявление, что я ему в ноги брошусь и прощения просить начну? 

- Хочу! - заявил я вспылив окончательно. - Раз ты планируешь уводить у меня девушек...

Вольх не дал мне договорить. Только что шёл рядом по дороге, а в следующий момент не сбиваясь с шага, обнял за плечи и притянул к себе. 

- Тебя, чебурашка, ты мой недогадливый, - шепнул он, наклоняясь к моему уху. И как бы мне этого не хотелось признавать, но что - то внутри, перевернулось от этих слов.

   - Я планирую уводить ТЕБЯ у них. Усёк расклад? 

Он шутливо натянул мне капюшон на нос. 

Кажется, тогда я жутко разозлился.

   Что - то орал, говорил что - то оскорбительное, оттолкнул его от себя.

   Я уже даже не помню, что именно, я тогда наговорил. Но меня душила злость, и грёбанный пидор было не самым худшим словом в моём лексиконе. А внутри всё сжималось и тяжелело и ныло, от непонятного ощущения, предчувствия.

   И это было так странно, ново, непривычно.

   Я орал, потому что пытался спрятать собственный страх. На свою собственную реакцию. Так бывает. Говорят, лучший способ защиты - нападение. Вот и я, не разобравшись, подсознательно напал на Вольха, требуя виндетты, разрыва отношений, требуя всего. 

Всё это будет потом.

А в ту секунду, слетев с катушек, я орал на растерявшегося, кажущегося не волком, а щенком Вольха, который пытался защититься, пытался говорить, оправдаться, но какое там. Я не желал его слушать.