Осознание, что я где - то там не с тобой, разъедает подобно соляной кислоте. Ты готов вырвать даже мой мозг, за то, что он изобрёл естественную и совершеннейшую защиту от тебя. Научился закрываться: не видеть, не слышать. 

   Это раньше я имел глупость вырываться, драться, орать. Пока не понял, что всё это, раззадоривает тебя ещё сильнее.

   А сейчас я просто опускаю руки, закрываю глаза, и начинаю дышать через нос, медленно, глубоко, считая про себя овечек, барашков. Думаю о совершенно посторонних вещах, когда решив, что мне необходимо твоё тепло, ты хватаешь меня в охапку, не понимая, что просто...

Вытерпеть чудовищность отвратительных в эту секунду объятий. 

Интересно, что ты испытаешь, если однажды я не смогу преодолеть рвотный спазм и сблюю прямо на твои чистенькие ухоженные ботинки? 

- Ну всё, ну что ты? Что за хрень тебе пришла в голову?

   Целуешь в стиснутые губы, в глаза, в виски, упрашиваешь, умоляешь, и держишь, как клещами, не отпуская ни на секунду, пока меня не отпустит в твоём понимании, пока я не расслаблюсь и не позволю себе виновато уткнуться лбом в твоё плечо.

   Однажды я убежал. Стоял, напротив пытаясь объяснить, что всё кончено, что не могу больше так, что достало всё, и это был последний раз, когда мы виделись.

А потом, ты побелел, стискивая зубы. Я смотрел в твои зрачки, в которых медленно начинало разливаться бешенство.

- Всё сказал? - спросил ты.

Тогда мы только начали встречаться, и наша встреча ещё не обросла никакими обязательствами. В сущности, она не обросла ничем, не представляя из себя ничего

   Я пил кофе в твоей комнате, ты смотрел на меня, машинально наигрывая на гитаре, и рассказывал попутно, как прошёл твой день, который интересовал меня так же мало, как интересовал ты.

   Мы познакомились случайно, и никогда это знакомство не должно было стать чем - то большим....

Но мне было некуда пойти, в очередной раз после своего побега из дома, и я пришёл к тебе, просидев три часа на лестничной площадке в позе эмбриона. В кармане была пачка сигарет - единственное материальное богатство, и коробок спичек. На улице стояла лютая зима, и сидя в ледяном подъезде, я ощущал себя идиотской девочкой из сказки Андерсена, что замёрзла в сугробе, веря в исполнение своих трёх желаний. Тебя не было дома, а может быть, ты был там. Я не знал, не решался позвонить и войти, понимая, что нехорошо обременять собой совершенно незнакомого человека, но так получилось, что на ту секунду, кроме тебя у меня вообще не было никого. Друзья разъехались, остальных я не смог найти. И придя в подъезд к человеку, которого знал всего три дня, остро сожалел о своём поступке. Но на улице шёл снег и стоял собачий холод под минус двадцать.