– Сломаешь сейчас! Оставь в покое дверь! А ты горячая, Кристина! Люблю таких, – он слизнул кровь с губы, бешено сверкая глазами. Моя борьба только сильнее его раззадорила. – Теперь точно выдеру, стерва!

– Отпустите меня, пожалуйста! – уже умоляла, чувствуя, как обжигающие слёзы заливают лицо.

– Да что с тобой, Кристина? – удивился Давид Андреевич. – Сотки мало? Ладно…

Сквозь пелену слёз я смотрела, как он открывает бардачок и достаёт оттуда деньги. Две пачки новеньких купюр. Мужчина протянул их мне, снова придвинувшись вплотную.

– Тут двести, – сообщил он, снова слизнув кровь с губы. Медленно провёл деньгами по моему голому плечу. – Не хочешь циркуль раздвигать, просто отсоси мне. Меня давно от тёлок так не пёрло. Ты же понимаешь, что я тебя уже не выпущу? Давай по-хорошему?

– Я на вас заявление напишу, – всхлипнула я. – В полицию.

– Серьёзно? – от души рассмеялся Давид Андреевич.

Зря я это сказала. Теперь он меня не просто изнасилует, а потом убьёт ещё. И мой труп никогда не найдут.

– Пожалуйста, отпустите. Я ещё ни с кем… Я девственница! – в отчаяние сказала я, как будто это могло остановить разъярённого мужика.

– О-о-о… Ну, хорош заливать, Кристина! Знаю я таких девственниц. А ты умеешь цену набивать. Профессионалка? Полмульта устроит? За отсос? Полчаса и ты свободна. Где ты, сучка жадная, ещё столько заработаешь за полчаса?

Меня ещё никогда так не унижали и не запугивали, но я всё равно не могла поддаться на уговоры Давида Андреевича. Если сейчас соглашусь, как я потом Карине в глаза смотреть буду? Это же её отец! Я не шлюха. Пусть лучше убьёт!

– Ладно, актриска дешёвая! Достала ты меня уже. Думаешь, уговаривать буду? – снова разошёлся Давид Андреевич. – И не таких упёртых загибал! Дочка с кем только не водилась!

– Я всё Карине расскажу! Она знает, что вы к её подругам пристаёте?

Не знаю, на что я рассчитывала, бросая эту угрозу, но мужчина неожиданно бросил деньги на панель и завёл мотор.

– Куда вы меня везёте? Отпустите!

– В общагу твою вонючую! – выплюнул Давид Андреевич, снова выезжая на дорогу. – Чтобы я тебя больше не видел рядом со своей дочерью. Не подходи к ней, не разговаривай, даже не смотри на неё! Ты поняла меня, Кристиночка?

– Да, – судорожно вздохнула, видя, что мы движемся в направлении моего общежития.

Больше я не проронила ни слова, боясь вновь прогневить чокнутого мужчину. Только бы отпустил! Молилась оставшийся отрезок пути, вцепившись в свой рюкзачок.

Наконец, мы подъехали к воротам общежития и Давид Андреевич разблокировал двери. Не теряя ни секунды, я дёрнула ручку.

– Стой! – окликнул меня мужчина, схватив за рюкзак, и у меня душа в пятки ушла. – На, возьми за моральный ущерб! – снова протянул мне деньги. Я не брала, тогда он сунул их мне в рюкзак.