И добавил уже вслух:

– В полдень я собираю совещание. У тебя отпуск, я помню, что сам на этом настаивал. И не отказываюсь от своих слов. Но если ты внезапно испытаешь непреодолимое желание навестить Дом у Моста именно в это время, я, так и быть, не вышвырну тебя за дверь.

Леди Сотофа тоже воспользовалась Безмолвной речью. «Всякий раз, когда ты захочешь придушить своего гостя – а по моим прикидкам, это будет происходить примерно раз в четверть часа – вспоминай, пожалуйста о трех вещах, – попросила она. – Во-первых, о том, что именно с Мастера Гэйшери в Мире началась высшая магия – та, которую теперь принято называть Истинной.

Во-вторых, тебя же мы все как-то терпим. Теперь пришла твоя очередь потерпеть. А в-третьих, когда твое терпение окончательно лопнет, ты можешь позвать меня на помощь. Долго уговаривать не придется, сразу прибегу».

«По третьему пункту спасибо, – растерянно отозвался я. – А что двумя первыми вы меня натурально убили – ничего, воскресну. Мне не привыкать».

– Вы уже уходите? – спросил из-под потолка Куруш, за все утро не проронивший ни слова. И с непередаваемым облегчением добавил: – Как хорошо!

Вопреки предсказанию леди Сотофы, четверть часа спустя мне хотелось не придушить Гэйшери, а купить ему мороженое.

Или леденец. Или что там еще положено покупать детям в ходе прогулки. Очень уж он оказался трогательным, этот древний Темный Магистр. Вертел головой во все стороны, останавливался чуть ли не на каждом углу, явно раздираемый желанием пойти во всех направлениях одновременно – в точности, как я во время первых прогулок по Ехо.

Я и сейчас люблю этот город, как саму жизнь, но восторга и удивления все-таки поубавилось: человек такая зараза, что быстро ко всему привыкает.

А Гэйшери, как я понимаю, видел столицу Соединенного Королевства впервые.

– На самом деле я здесь уже был, – сказал он, отвечая на мои мысли. – Два раза. Когда тут шла война и сразу после того, как наступил мир, на мой вкус, довольно безрадостный, так что я даже начал думать, что ради него и стараться не стоило. Настроение в городе было такое, что я чуть не сдох. Учтите, я не шучу и почти не преувеличиваю. Я очень чувствителен к тому, что обычно называют «общей атмосферой». Это мое слабое место – когда она недостаточно хороша.

Но сейчас вполне ничего, жить можно. Даже не ожидал.

– Джуффин однажды сказал, что в последние годы из города ушел страх, – вспомнил я. – Не вообще весь, конечно, а тот, который – первая естественная реакция человека на все новое и непонятное. Думаю, он прав.

– Разумеется, прав, – кивнул Гэйшери. – В людях он разбирается, как никто. А я, кстати, не очень. Вечно всех сужу по себе. Знаю, что это неправильно и приводит к ошибкам, иногда роковым, но мне так больше нравится.