Насилие старших над младшими не было позорной привилегией только таких привилегированных военно-учебных заведений, как Николаевское кавалерийское училище или Пажеский корпус. В Нижегородском Аракчеевском кадетском корпусе «повиновение старшим кадетам было беспрекословное. Старшие тем не злоупотребляли, но тяжелая рука семиклассника частенько опускалась на младших по разным поводам. Однажды наш пятый класс второй роты потребовал у эконома прибавки кулебяки за завтраком и получил ее, чем отнял эту прибавку у седьмого класса. На следующее же утро седьмой класс вызвал десять человек нашего класса на разбор.

Шел допрос:

– Ты прибавки требовал?

Следовали удары. Избили всех десятерых, и больше мы уже никогда не посягали на права и привилегии седьмого класса.

Начальство знало об этих наших обычаях, но не вмешивалось в них. Они регулировали нашу общественную жизнь, служили хорошей цели, хотя иногда бывали и грубы» (168; 18).

Традиции и сплоченность учащихся, особенно в военных заведениях, поддерживались различными способами, в том числе и кадетским фольклором. Каждый корпус имел свою «Звериаду», изустно передававшуюся (единственный писаный экземпляр втайне хранился наиболее авторитетным кадетом), бесконечную, постоянно разраставшуюся песню, в которой в шутливых, а иногда и грубых тонах, с употреблением матерных слов, излагалась история заведения, описывались ее наиболее яркие события, давались характеристики начальству, учителям и воспитателям: «Прощай курилка, клуб кадетский, / Где дань природе отдаем, / Где курим мы табак турецкий / И «Звериаду» мы поем…».

По воспоминаниям А. И. Деникина, в Киевском юнкерском училище «юнкера отлично разбирались в характере своих начальников, подмечали их слабости, наделяли меткими прозвищами, поддевали в песне, слегка вуалируя личности. Про одних – с похвалой, про других – зло и обличительно. Певали, бывало, под сурдинку в казематах, а теперь, перед выпуском, – даже всей ротой, в строю, возвращаясь с учения. Начальство не реагировало» (56; 45). Можно отослать читателя к прекрасной повести А. И. Куприна «Юнкера», где, но применительно к Московскому Александровскому военному училищу, разворачивается та же картина: прозвища, шутки, а иногда и завуалированные издевательства над курсовыми офицерами. Вышедший в 1893 г. из Михайловского артиллерийского училища Н. Батюшин также вспоминал о кануне выпуска: «В этот день, по традиции, полагался «кошачий концерт», устраиваемый нашим нелюбимым офицерам. Делалось это в то время, когда все юнкера были уже в постели и должна была соблюдаться тишина. У нас не было нелюбимых офицеров, так как и капитана Эрис-Хана Алиева и милейшего поручика Лютера не за что было не любить.