И он не собирался слушать разные сказки про средства, которые надежнее пули.

– Клянусь жизнью, это так, – настаивал министр юстиции.

Жирное лицо Сакристо Корасона расплылось в улыбке.

– Конечно, я, может быть, преувеличиваю, – вдруг испугался министр, сообразив, что заигрался и рискует жизнью.

– Вот именно, – сказал Корасон.

Он не повысил голоса. Ему нравился просторный дом министра юстиции: неказистый с виду, изнутри он поражал воображение мраморной отделкой полов и ванных комнат и хорошенькими девушками, которые никогда не выходили на улицу.

Они отнюдь не были дочерьми министра. Так уж повелось, что если подданные не держали красавиц-дочерей под замком, президент или кто-то из его окружения мог воспользоваться ситуацией и лишить девушку невинности. Корасон был разумным человеком. Он мог понять отца, не выпускавшего дочь из дома, – значит, тот дорожил ею. Но зачем скрывать от чужих глаз совершенно посторонних девушек? В его представлении это был тяжкий грех. Безнравственно прятать красивую девушку от президента, твоего господина.

В конце концов министр юстиции доставил президенту аппарат, что был, по его словам, лучше пули. Его привез в тяжелом ящике миссионер из больницы в горах. Ящик представлял собой куб, сторона которого равнялась двум футам, и сдвинуть его с места было трудновато.

Миссионер – одновременно доктор и священник – жил на Бакье ухе несколько лет. Корасон приветствовал его в высокопарных цветастых выражениях, как и положено приветствовать служителя Бога, и попросил продемонстрировать свое волшебство.

– Но это не волшебство, господин президент. Все свершается по законам науки.

– Хорошо, хорошо. Начинайте. На ком испробуем?

– Раньше этот прибор помогал обрести здоровье, но он испортился. Не помогает, а даже... – Тут голос доктора дрогнул, и он закончил фразу очень печально: – Теперь он убивает, а не лечит.

– Дороже здоровья нет ничего. Имей здоровье, и у тебя есть все. Абсолютно все. Но давайте все же посмотрим, как он работает. Пусть убьет кого-нибудь. И тогда мы увидим, действительно ли он надежнее вот этого.

И президент любовно извлек блестящий хромированный пистолет 44-го калибра с перламутровой рукояткой, на которой выделялась президентская эмблема. Пистолет был к тому же заколдован и, как утверждали некоторые жрецы вуду, направлял пулю точно в цель, наделяя ее чуть ли не разумом и заставляя угадывать волю президента.

Президент поднес длинный блестящий ствол к голове министра юстиции.

– Некоторые утверждают, что твой ящик могущественней пули. Они готовы жизнью поклясться, правда?

Министр юстиции впервые осознал, насколько велик, устрашающе велик ствол 44-го калибра. Дуло глядело на него черным туннелем. Он представил себе, как из этого туннеля вылетит пуля.