Красавчик отпустил изувеченную руку и неспешно обошёл резко притихшего копейщика, принюхиваясь. Он совершенно сознательно пугал свою добычу, демонстрируя готовность вцепиться то в лицо, то в горло, то в пах. Вдоволь насладившись внушённым ужасом, Красавчик остановился и ненадолго замер, глядя на меня, словно гончая, придушившая лису и ждущая похвалы от хозяина. И как только жертва чуть расслабилась, четвероногий садюга бросился на неё. Оскаленная морда уткнулась копейщику в живот и заходила из стороны в сторону с бешеной скоростью, так, что даже я, не отошедший ещё от ража, видел лишь мешанину из бурых пятен в облаке летевших во все стороны лоскутов гамбезона. Очень скоро к тряпью добавились брызги крови. Копейщик скорчился, вопя и тщетно отбиваясь здоровой рукой от вгрызающегося в него чудовища. Голова Красавчика прокладывала себе дорогу, как горный бур в породу. Выхваченные из живота кишки серпантином разлетелись по земле. А копейщик всё продолжал дёргаться и орать. Пока не раздался поставивший точку хруст перекушенного позвоночника. Красавчик вынул окровавленную голову из раскуроченной добычи и довольно облизнулся.

— Соберись, — хлопнул я по спине согнувшегося в рвотных спазмах Волдо и направился к неудачливому бегуну, ничком лежащему на дороге.

— Ты как, дружище? — отбросил я в сторону топор, забрал тесак из ножен и ногой перевернул бессознательное тело на спину. — Похоже, не очень. Красавчик, освежи клиента.

Кровожадная бестия нехотя подошла и — мне не померещилось? — буркнув нечто похожее на «дерьмо», облизала разбойничью физиономию.

Шершавый как наждачка язык вкупе с чертовски зловонной смесью слюны, крови и начинки пущенного на серпантин кишечника довольно быстро привели отдыхающего в чувства.

— А-а-а!!! — было первым, что он изрёк, обнаружив перед глазами жуткую зубастую морду. — Не надо! Я... Я... Они меня заставили! Это правда, мне...

— Залепи хлеборезку и слушай внимательно.

Бегун часто закивал, выражая неподдельную готовность к бескорыстному сотрудничеству во искупление былых прегрешений. До чего же благотворно влияет на людей общение с домашними питомцами.

— Вон! — хотел вставший на путь исправления преступник амплитудно махнуть рукой в сторону рощи, но близость зубастой пасти вынудила его ограничиться осторожно вытянутым указательным пальцем.

— Сколько в лагере человек?

Перевоспитуемый собрался было дать волю языку, но нехорошие мысли — эхо преступной жизни, не иначе — заставили его убавить прыть и озаботиться судьбой собственной шкуры вместо того, чтобы сделать мир вокруг лучше.

— В тайнике. В хитром.

— О... Какая досада.