Все правильно, не станет милицейский грамотный человек держать пленницу в городской квартире, адрес которой так легко узнать, а замки так легко вскрыть... Он включил фонарик. В квартире имелось две комнаты и маленькая кухня – дом был старым, в двенадцать этажей, постхрущевское малогабаритное жилье. Обстановка оказалась совершенно спартанской – ничего лишнего. Лишь одна вещь поразила Алексея: на стене, над старым письменным столом с облупленной лакировкой – кажется, такую мебель делали в семидесятых, – висела картина. Вернее, не совсем картина: под стеклом, в рамочке, лежали, тщательно расправленные, два мужских зеленых носка. Два старых выцветших носка с растянутыми резинками и дырками на больших пальцах.

Алексей приблизился. На столе высилась стопка каких-то бумаг... Мамма мия, не ""каких-то"", – на столе высилась стопка фотокопий тех дел, которые выудил Алексей! С верхнего листка смотрела на него фотография красавицы Марины, фотомодели, чья сестра Маша так помогла детективу...

Он перебрал их все – ошибки нет, все двенадцать дел, включая последний, самый бредовый случай с ротвейлером...

Отчего-то покачав головой, детектив решил под конец заглянуть на кухню. А там...

Там ждал его еще один сюрприз. На маленьком шатком столике лежала записка, написанная мелким, косым почерком:

""Добро пожаловать, господин Кисанов! Извините, что не могу принять вас лично, – я занят. Поехал покупать яблоки для Александры – беременной женщине нужны витамины!""

Алексей снова покачал головой – то ли осуждая, то ли восхищаясь... И покинул квартиру.

Александра. 26 октября"

"...Александра думала весь день над его словами. Ей очень хотелось найти им возражение, умное и внятное, но она его не находила. По большому счету, в его словах была правда. Она снова вспоминала Тимура[8] – так и есть, она была для него предметом. «Предметом его любви»... Какое дикое словосочетание! Люди нашли абсолютно точные слова для обозначения тех самых отношений, о которых говорил Бенедикт, не подозревая при этом всю глубину их бесчеловечности...

Бенедикт появился на даче поздним вечером, часов в десять.

– Как вы думаете, Александра, любовь существует? – отдаленно прозвучал вопрос, сопровождаемый скрипом дверцы старого холодильника.

– Смотря что называть этим словом...

– Ну, не усложняйте. То, что обычно называют люди любовью.

– Люди обычно называют этим словом самые разные чувства.

– А вы, что вы называете этим словом?

– Я его стараюсь не произносить.

– Не доверяете ему?

– Примерно так.

– Это верх мудрости. – Он усмехнулся. – В той умной книжке, что я вам дал почитать, утверждается, что любви к другому не существует. Есть только отраженная от другого любовь к себе. Вот я и хочу узнать у вас: вы любите Кисанова?

– Да.