мало ли на кого напороться можно? Тут местный участковый раз в десять лет проезжает под прикрытием бронетехники, а перепись делали последний раз ещё при главном пахане кавказской мафии — товарище Джугашвили.

А природа была вокруг — застрелись! Лёгкий ветерок колышет необъятное зелёное море, воздух напоён дивными ароматами, хоть глуши мотор, выходи и валяйся, как тог отбившийся от табуна жеребец... И главное — езжай где хочешь, вдоль и поперёк, никаких тебе мин и растяжек! Лепота, короче...

В процессе поисков отсеяли троих из списка: двоих февральских, одного январского. Уже ближе к сумеркам добрались до январской «точки» под номером семнадцать.

«Точка» располагалась в неглубокой обширной балке — за двести метров не разглядишь — и была обнесена по периметру двухметровым кирпичным забором. Вот новость! На предыдущих «точках» заборов не было вообще. Разве что кошары метровой сеткой обнесены, чтобы ягнята не блукали.

— Ага! — Иванов возбуждённо потёр руки. — Приготовились. Боюсь ошибиться, но что-то мне подсказывает...

Подъехали поближе, вышли, рассредоточились с небольшим интервалом, оружие изготовили к бою. По личности имеем данные, если действительно он, фрукт ещё тот. Троих оружных хлопцев одним кинжалом завалил. А хлопцы ведь были совсем не ботаники.

За забором басовито брехали собачки, судя по тембру, как минимум, откормленные «кавказцы», не менее двух единиц. Машины мы оставили метрах в пятнадцати, все встали полукругом, отчасти прикрываясь капотами, а Иванов подошёл к калитке в металлических двухстворчатых воротах, выкрашенных в зелень, и негромко постучал.

Тут же, как по команде, калитка чуть приоткрылась, и из щели показалась двустволка. Над забором с трёхсекундным опозданием возникла ещё одна, и тоже направленная в нашу сторону. Однако до чего же тут неприветливые товарищи!

— Русские военные, — Иванов показал руки, зачем-то покрутился на месте. — Никаких операций, обысков, «зачисток» — просто поговорить надо.

Калитка приоткрылась чуть шире, в дополнение к двустволке возникло лицо.

— Он, — буркнул стоявший рядом со мной Вася. — Только в бороде.

Точно, это был Рашид Музаев, собственной персоной. Вот ты какой, северный олень! Не зря прокатились...

То, что мы, не озабоченные его поисками соплеменники, а всего лишь русские военные, Рашида немного успокоило, но к немедленному дружелюбию не подвигло. Какое дружелюбие, товарищи? Этот могучий красавец воевал с нами и в первую, и во вторую, наверняка немало нашего брата положил.

В общем, двустволку он чуть опустил, но смотрел настороженно и оценивающе. А вторая двустволка на заборе так и осталась в статичном положении. Хорошие воины, настоящие нохчи.