Я побежала!

Сказав это, она проворно сбежала со ступенек и направилась в темный переулок.

— У тебя хоть немного здесь наладилось? Нашла что-то для себя? — спросил я, сожалея, что разговор вышел такой короткий и все, что я хотел сказать ей, так и не поместилось в эту встречу. А ведь на языке вертелось столько важного!

— Пока так себе, но сойдет, — ответила она, замедлив шаг. — Чтобы ни случилось, я смогу здесь выжить. Лишь бы здесь не появился Алан.

Вот и все, растаяли последние сомнения: она — жена Алана Башарова. Почему она не желает его появления, это уже не важно. Меня их семейные дела не интересуют. Я постоял еще немного у входа в таверну, глядя в сумрак опускавшейся ночи, сумрак, который забрал ее и, возможно, отдаст Сестрам Ночи. И подумалось, что в первый день знакомства с Ириной Башаровой я повел себя как… Верно она тогда сказала: «ты такой же урод, как те…». Зачем я на нее давил? Зачем я ее так унизил? Мои рассуждения, будто ей нужно пройти через «это», были лишь отмазкой в желании ее трахнуть. Ведь я реально мог помочь ей, по-человечески, ничего не требуя взамен. Но ладно, былого не вернешь. Осадочек, очень неприятный осадочек остался. Докурив сигарету, я пошел смывать его вином. Сегодня решил выпить больше обычного, несмотря на то что завтра требовался совершенно трезвый ум: завтра утром должна состояться встреча с Элиан Олли Уэсси. Именно таким было полное имя высокопоставленной эльфийки.

Когда я вернулся в обеденный зал «Хрустального Филина», Агашимая допила свой шашми и с полным блаженством наблюдала зелеными глазищами, за моим приближением.

— Сершш, включи мне Моцарта, — попросила она, потянувшись с негой в кресле.

С музыкой моего родного мира я начал знакомить кеошерийку в тот же день, как перетянул сюда смартфон. Моя фонотека оказалась не богатой: маленькая сборка какой-то попсы — ее заливал для Лены, которая, к счастью от меня ушла; совсем немного классики — иногда хотелось послушать именно такое; и конечно мой любимый рок: Led Zeppelin, Jethro Tull, Black Sabbath и еще всякое, всякое, чего иной раз настойчиво требовала душа. К моей великой радости попса коше не зашла. Рок она слушала, но лишь некоторые более мелодичные композиции, а вот классику полюбила сразу, особо Моцарта.

— Значит, Моцарт… — присев рядом, я положил на стол Самсунг и нажал кнопку плеера.

Агата завороженно смотрела на фантастическую игру красок на экране, когда раздались первые звуки Симфонии №40, коша, прижавшись ко мне, промурлыкала:

— Сершшш, я люблю твой мир! Как бы я хотела в него попасть!

Эх, детка, ты просто не знаешь, сколько в том мире дерьма. Причем не менее вонючего, чем в вашем. И несмотря на это, я тоже его люблю.