Может быть поэтому у их мужчин, не сполна реализовавших себя, имеется скрытая потребность унизить нас, нормальных мужиков. Понимают, сволочи, что у нас с самореализацией все очень неплохо.

За эти дни мы с Агатой немного побегали по лавкам, приценивались. За побрякушки с Гаи, имевшие очень сомнительное отношение к драгоценностям, давали самую разную цену. Если в одной лавке, браслет или колечко оценивали в десять рублей и кривили носом, то в другой давали тридцать, и даже пятьдесят, и сверкали от счастья глазами. Выбрав более выгодные предложения, я распродал кое-что на общую сумму в двести семьдесят пять рублей. Правда, на радостях растратились мы с кошей тоже прилично. Я заказал себе и Агате по кожаной дорожной сумке типа «рюкзак», сапоги и пару сандалий у известного в Вятиче обувщика. Затем купил кое-что из видной одежды: синий кафтан, добротные штаны, пару сорочек. Ах, да, еще трость с бронзовым набалдашником в виде волчьей головы — она просто понравилась. К тому же полезна для солидности. Так же она очень полезна, если требуется дать кому-то с размаху по башке, чтобы зря не выхватывать эльфийский клинок, который теперь я носил на ремне в более удобных ножнах.

В новых одеждах и с тростью как-то я остановился перед зеркалом общем зале «Хрустального Филина», оглядел себя и важно сказал:

— Это я — ох*енный господин!

А вот с Ириной у этого «ох*енного господина» как-то не сложилось. Вечером того дня, когда я подарил ей браслет, в таверне она не появилась. Признаюсь, ждал ее очень, хотел видеть и рассчитывал провести с ней ночь. Да, меня мучили неприятные мысли о том, что она — жена моего хорошего знакомого. Не друга, но товарища, с которым я много пересекался и по работе, и в Интернете. Да, я ее трахнул, при чем не самым благообразным образом, но я же тогда не знал, кто она. И все-таки не стоит смешивать в один коктейль то, что происходит здесь на Флагруме, и то, чем мы жили-дышали на Гай. Если все это слить воедино, то крышу может снести в легкую. В общем, имелись у меня кое-какие терзания и хотелось с Ириной поговорить, сблизится теперь уже совершенно по-другому, потому как зацепила она меня. Но москвичка к огромному сожалению не появилась ни в тот вечер, ни в следящий. Лишь через три дня она неожиданно пришла в «Хрустальный Филин», когда мы ужинали с Агатой. Отозвала меня, не пожелав общаться при коше. Мы вышли на улицу. Я оценил ее новое платье, явно дешевенькое, но несравнимо лучше прежнего.

— Как насчет приятного вечера, детка, — спросил я, приобняв ее. — Теперь за десять рублей.

— Нет! Не думай об этом! И дай, пожалуйста, сигарету, — попросила она, тихонько освободившись из моих рук.