- Тебе пора уходить!

- Но мы же так и не договорили, Алис. Давай ты сейчас покормишь ее, оденешь, сходим прогуляться, и еще раз все обсудим, - предложил я.

- Да как же ты не понимаешь, Романов, - взвыла Алиса и впилась пальцами в волосы. - Нечего там обсуждать, не-че-го! Разве что нам стоит договориться, по каким дням ты будешь видеться с Софой. А больше говорить не о чем.

- Я не только с Софой хочу видеться, но и с тобой, - решительно заявил я.

Алиска аж раскраснелась от злости, из ее рта вылетел нервный смешок.

- Романов, у тебя со слухом все в порядке? Я ж прямым текстом тебе сказала, что между нами все кончено! Безнадежно давно! И ни о каком втором шансе даже речи быть не может.

Предавший однажды, предаст и дважды. А я меньше всего желаю жить с тобой как на пороховой бочке.

Белкина гордо подняла голову и заявила:

- И вообще, у меня муж пришел домой. Не замечаешь, что ты здесь лишний?!

Слово «муж» резануло по всем внутренним органам. Я даже забыл, как связывать слова воедино. Смотрел на нее с немой злостью, пытаясь проглотить ком в горле.

«Вот оно что… Муж, значит? Помнится, ты и меня до свадьбы любила называть мужем».

Белкина прищурилась.

И без слов в ее лице можно прочитать вопрос: «Ну что, это задело тебя?»

Задело, задело… Еще как задело!

Дохреллион раз пожалел, что изменил ей, вынес урок на всю жизнь! Но нет же, она теперь измывается.

В комнату вошел Жданов, Соня тут же запрыгала у меня на руках, выгнулась к нему, явно желая, чтоб тот взял ее.

— Иди, иди ко мне, сладкая, — просюсюкал он, забирая ее из моих рук.

Я стоял не живой не мертвый.

Отвратительное чувство видеть, как твоя дочь тянет руки к чужому для нее дядьке!

— Сонь, а давай юлу раскрутим? — предложил я и резво закрутил волчок.

Но все ее внимание доставалось только ему.

— Мы ее не называем Соня. Софа, София, Софочка, — с деловым видом изрек Жданов.

- Ты еще будешь меня учить, как называть собственную дочь?! - возмутился я.

— Настоятельно прошу называть ее так, как сказал Кирилл, — сердито взглянула на меня Алиса. - Это важно!

— Ну, раз важно… — пожал плечами я, неохотно принимая условие.

«Мало того, что мне не позволили поучаствовать в выборе имени для дочки, так теперь еще и указывают, как я должен ее называть?»

В комнате повисла тишина. Софочка трогала за лицо Жданова, он корчил ей рожи, Алиса, стоя в дверном проеме, с улыбкой наблюдала за ними.

Вот она - моя семья. Это ж моя Алиска, моя дочь… Мои же они! Родные, любимые. Но я совершенно точно чувствую себя лишним здесь. Мне нельзя остаться с ними, нельзя пойти с ними на прогулку, нельзя просто так подойти и обнять Алису.

Я почувствовал себя призраком в этой комнате. Как будто все, чем я теперь могу довольствоваться - это наблюдать со стороны, как они строят свое счастье с другим.

Алиса обернулась на елку, улыбнулась.