Ноги подрагивали и внизу живота странно и непривычно, но приятно тянуло и саднило. Те участки кожи, которые целовал Яагер, до сих пор пылали и я чувствовала каждое его прикосновение, будто руки Матиаса все еще были на мне.

Все это сплеталось с теми эмоциями, которые сейчас водоворотом скользили в сознании, делая меня взвинченной, но так же более живой. Будто бы впервые за прожитые годы дышащей полной грудью и смотрящей на все более яркими красками.

И дело было не только в близости с Матиасом, а в том, что она значила для меня. Отдавая ему себя, я мысленно убирала все стены, которые ранее ставила, боясь этих отношений.

Теперь полностью доверялась Матиасу.

И, черт, мне не было страшно.

Я волновалась, но даже это волнение было хорошим. До безумия приятным.

Хотелось поскорее опять увидеть Яагера. До жути смущалась своих мыслей, но так сильно желала, чтобы он опять обнял и поцеловал. Прижал к себе и не отпускал.

От этих мыслей сердце забилось учащенно и я спрятала лицо, уткнувшись им в подушку. Правда, когда воздуха стало не хватать, я подняла голову и как раз взглядом скользнула по цветам, которые рано утром принес Матиас.

Ночью у нас было три раза. Последний — медленный. Долгий, но еще более чувственный. Пропитанный нежностью и жаром наших тел. Но, при этом, пропускающий по телу целые вихри из электрических разрядов, после которых я окончательно выбилась из сил и просто отключилась, но сквозь сон прекрасно чувствовала объятия Яагера. То, как он прижимал к себе. Оставлял короткие, но нежные поцелуи на моем лице.

Проснулась я еще до рассвета и в первые же мгновения поняла, что Матиаса не было рядом. Приподнявшись на ослабших руках, окинула взглядом домик и поняла, что Яагера вообще тут не было.

Испугалась и очень сильно занервничала. Голову пробило самыми ужасными мыслями среди которых главными были те, в которых я понимала, что Матиас ушел. Добился желаемого и решил больше не тратить на меня время.

От понимания этого мне стало по-настоящему больно. Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько паршиво, как в это мгновение и горечь, которая расползалась в груди, буквально душила. Топила в себе.

Кутаясь в одеяло, я встала на ноги и прошлась по домику, а потом села на кровать и закрыла лицо ладонями.

Делала глубокие вдохи, но глаза все равно начало покалывать. Пыталась успокоить себя, но меня все равно буквально трясло.

От звука открывающейся двери, я сразу встрепенулась и подняла голову.

— Почему ты не спишь? — спросил Матиас, зайдя в домик. Посмотрев мне в лицо, он приподнял бровь. — Что-то случилось?

Даже не снимая куртку, он пошел в мою сторону, но я сама встала с кровати и, путаясь в одеяле, быстрым шагом подошла к Яагера и обняла.