Может быть, именно это ему и нужно было? Подумать, переосмыслить жизнь?..

Он поразмышляет об этом позже, когда останется наедине сам с собой...

Едва он вышел из клиники, как зазвонил мобильный телефон. Мартин взглянул на табло. Тринити. Он огляделся по сторонам и почти сразу увидел ее машину, припаркованную в отдалении. Решил не выдавать, что рассекретил ее местоположение, и нажал кнопку соединения:

– Здравствуй, папа! – Голос дочери звучал бодро и в то же время настороженно. – Как все прошло?

Тринити была в своем репертуаре. Сначала дело, а уж потом разговоры ни о чем. Мартин усмехнулся. Посмотрел на яркое солнце, застывшее в небе, прищурился, чувствуя, что на мгновение ослеп от его света, но улыбнулся, осознав, что долго еще будет любоваться всем этим, оставив в прошлом те черные мысли, которые посещали его до недавнего времени. Мрак развеялся, и все вокруг заиграло пестротой красок.

– Просто отлично, – сообщил он, продолжая улыбаться, не в силах сдержать эмоции. – Обследование показало, что твой отец здоров и еще не скоро сыграет в ящик.

– Что?! Ты серьезно?! – радостно и в то же время осторожно, с легкой долей опасения, что он пытается уберечь ее от плохих новостей, спросила она.

– Ага! – Он посмотрел в ее сторону. – И если ты ко мне присоединишься, то я приглашаю тебя отпраздновать это событие.

Мартин увидел, как открылась дверь ее машины, как она выскочила из нее, устремляясь к нему, и открыл объятия. Словно Трини опять была маленькой девочкой, любившей бросаться к нему на шею при встрече, когда он приходил с работы.

– Папочка! – Она обняла его. Слезы катились у нее по щекам, но она не обращала на это никакого внимания. – Папочка! – повторила она. – Я так счастлива! Знаешь, я так надеялась, что все еще можно исправить. Но это... это... это просто замечательно! О таком я даже не осмеливалась мечтать...

И она заплакала навзрыд. А Мартин стоял и гладил ее по огненным, полыхающим в лучах полуденного солнца волосам, утешая, как в добрые старые времена.

– Ну вот. Совсем расквасилась, – констатировал он, отодвигая от себя дочь, – скоро и я буду, глядя на тебя, по-стариковски пускать слезу по всяким пустякам, – проворчал он, чтобы заставить ее хоть немного успокоиться.

Обычно его недовольство, пусть и притворное, всегда действовало безотказно. Вот и сейчас Тринити перестала всхлипывать и, достав платок, вытерла глаза. Взглянула на него, счастливо улыбнулась и взяла под руку.

– Куда ты повезешь меня праздновать? – спросила она.

– Куда только пожелаешь...

Через несколько минут Трини села в свой автомобиль и аккуратно вырулила на дорогу, следуя за машиной отца. У нее все еще играла на лице улыбка. И настроение, как и этот день, было просто прекрасное...

Приняв душ, Мартин оделся и спустился вниз.