А теперь спроси-ка у нее, что она слышит в ветре, так она лишь нахмурит брови, посмотрит сердито да ногой топнет.

— Если ты спросишь ее так, как спрашиваешь обычно, Вит, — сказал Тэм, не теряя выдержки, — считай, что тебе повезло, если она не поколотит тебя своим посохом. А сейчас, если ты не против, это бренди...

— Найнив ал'Мира чересчур молода для Мудрой, ал'Тор. Если ничего не делает Круг Женщин, значит, должен вмешаться Совет Деревни.

— Какое тебе дело до Мудрой, Вит Конгар? — взвился женский голос. Вит дернулся и поджал ноги, когда из дома показалась его жена.

Дейз Конгар была вдвое больше мужа в обхвате, без единой унции жира и с грубыми чертами лица. Она свирепо глядела на мужа, уперев руки в бедра. — Ты лезешь в дела Круга Женщин, а вот посмотрим, как тебе понравится есть собственную стряпню. Которую ты будешь готовить не на моей кухне. И как ты будешь сам стирать свою одежонку, и как тебе будет спаться одному на кровати. Которая будет не под моей крышей!

— Но, Дейз, — заскулил Вит, — я только...

— С вашего позволения, Дейз, — сказал Тэм. — Вит! Да осияет вас Свет!

Он пустил Белу шагом в обход тощего малого.

Покамест внимание Дейз было поглощено мужем, но в любой момент до нее могло дойти, с кем беседовал Вит. И тогда...

Именно поэтому Тэм и Ранд и не принимали приглашений остановиться ненадолго и перекусить или выпить чего-нибудь горячего. Едва завидев Тэма, добрые хозяйки Эмондова Луга делали стойку, словно гончие, почуявшие кролика. Любая из них в точности знала, кто в самый раз подойдет в жены вдовцу с хорошей фермой в придачу, пускай даже и в Западном Лесу.

Как у большинства двуреченцев, в натуре Ранда ярко проявлялось упрямство.

Чужеземцы иногда говорили, что по этой, чуть ли не главной черте характера всегда можно узнать людей из Двуречья: те вполне могут давать уроки упрямства мулам и учить этому камни. Хозяйки большей частью были добрыми и славными женщинами, но Ранд терпеть не мог, когда его к чему-то принуждают, и из-за их обращения чувствовал себя так, будто его погоняют палками. Поэтому теперь он шагал быстро и всем сердцем хотел, чтобы Тэм поторопил Белу.

Вскоре улица вышла на Лужайку — широкую площадь посреди деревни, обычно поросшую толстым травяным ковром.

Этой весной на Лужайке, среди желтовато-бурой жухлой травы и черноты голой земли, проглядывали всего несколько островков новой зелени. Неподалеку вышагивали вперевалку пара дюжин гусей, оглядывая землю маленькими блестящими глазками, но не находя ничего, что заслуживало бы их внимания. Кто-то привязал корову попастись на скудной растительности.

На западной стороне Лужайки из-под Камня брал начало Винный Ручей, который никогда не иссякал.