В самом деле, когда он ребенком перевоплощался в сестру, он из замкнутого, молчаливого мальчика становился симпатичной девочкой, которая всем нравилась, которую все любили. Повзрослев, он сделал выбор: стал Аней, чтобы мир его не отверг.

– Но, убивая, он снова становится Виктором. Поэтому переодевается.

– Именно. А после убийства опять обретает образ Ани. Ведь и впрямь в Остии в машине той несчастной пары вы нашли мужскую рубашку, оставленную по оплошности вместо рубашки Джорджо Монтефьори.

– Значит, нужно искать женщину, – заключила Сандра.

– Помнишь ДНК? Ему не важно, что у полиции и у карабинеров есть этот след, он знает, что его маскировка совершенна, ведь ищут мужчину.

– Биологические следы, оставленные в Сабаудии, – не подпись, а вызов. Он как будто говорит нам: вы все равно меня не найдете.

– Думаю, он так уверен в успехе своего переодевания потому, что за эти годы поменял пол, – заявил Маркус. – Аня хотела устранить Виктора, но он время от времени появляется. Аня знает, что Виктор может причинить ей вред, как тогда, в детстве, когда он пытался убить сестру. И она позволяет ему убивать пары, снова переживать момент, когда он ее одолевает: это способ усмирить его.

Он видит в жертвах не любовников, а брата и сестру, помнишь?

– О чем ты говоришь? Не понимаю: ты сказал, что в детстве Виктор пытался убить Аню?

– Да. Думаю, в детстве Виктор как-то изувечил себя, возможно вскрыл себе вены.

От последней фразы Маркуса у Сандры перехватило дыхание.

– Боже мой, она здесь.

– Что ты такое говоришь?

Она с трудом сглотнула.

– Это она, проститутка – это Аня. Вызывай полицию. – Она сразу сбросила звонок: времени в обрез. Припомнила, где пистолет.

В спальне. Слишком далеко, забрать не успеет. Но надо попробовать.

Сандра вышла в коридор и замерла на месте. Девушка стояла к ней спиной. Она переоделась.

В мужскую одежду. Темные брюки, белая рубашка.

Виктор обернулся, у него в руках был «рефлекс» Сандры.

– Знаешь, я тоже люблю фотографировать.

Сандра не двинулась с места, но заметила, что он аккуратно разложил на диване фотоаппарат и старый охотничий нож.

Виктор проследил за ее взглядом.

– О да, – сказал он. – Револьвер больше не нужен, я его использовал ночью.

Сандра попятилась, вжалась в стену.

– Я слышал, как ты говорила по телефону, – бросил Виктор, откладывая «рефлекс». – Думаешь, я это не предусмотрел? Все рассчитано: я силен в математике.

Любое слово, сказанное психопату, может вызвать непредсказуемую реакцию. Поэтому Сандра решила молчать.

– Почему ты со мной не разговариваешь? Обиделась? – спросил тот, нахмурившись. – Ночью в Сабаудии я не совершил ошибки, просто разделил части уравнения.

Что он такое говорит? О чем это он?

– Члены уравнения уничтожаются. Результат – нуль.