Через некоторое время горничная принесла конверт с запиской и квадратную, бархатную коробочку, в которой я, к своему удивлению, обнаружила ту самую диадему, что когда-то принадлежала князю Олсену.

Коротко и ясно. Его обычная манера изъяснятся.

Надеть диадему, что была украдена у самого князя и не бояться. Бред, но я, почему-то, послушалась. Она действительно прекрасно смотрелась на моих волосах, дополняя образ сказочной принцессы. И плевать, если Кристиан появится там и узнает украшение. Совру, что была не в курсе, а это подарок Макса. Пусть мех сам разбирается.

Вечером за мной зашел его приятель и провел к ожидающему меня экипажу, внутри которого уже сидел одетый с иголочки Волков.

Не подав ему руки, я, без чьей-либо помощи разместилась напротив, сложила ладони на колени, и демонстративно отвернулась к окну. Не знаю на что надеялась, может хотела разозлить гада, но раздавшаяся в ответ ехидная усмешка вконец испортила настроение.

— Когда ты дуешься, становишься похожа на одну маленькую капризную девочку, с которой я познакомился несколько лет назад. Такие же глазки, курносый носик и выпученная вперед пухлая губа.

— Я уверенна, что за всю жизнь таких «девочек» у тебя было не счесть, — бросила я, игнорируя болезненное чувство, что диким ураганом прошлось по сердцу. Ревность.

Жгучая. Слепая. Острая.

— Каюсь, грешен, — он резко схватил меня за руку, и вот уже через секунду я сижу у него на коленях, чувствуя, как металлическая ладонь сжимает скрытое тонкой тканью бедро, — но только одна сумела острой занозой пробраться под кожу.

Не знаю, кого он имел в виду, меня, или ту девочку, о которой вспомнил, но хриплый шепот в темноте, заставил меня запрокинуть голову и уставиться в серые глаза, в глубине которых плясали яркие огоньки.

— Ты ее любил? — даже не поняла, произнесла ли я это в голове или вслух, но судя по раздавшемуся в ответ смеху, меня услышали.

— Черт, нет. Ей было всего пять, и она так смешно капризничала, что я запомнил, и сейчас наблюдаю то же выражение на твоем лице, — похоже, пробудились у него не только воспоминания. Кое-что твердое, расположенное между ног, уперлось в мою попку, — если не прекратишь ерзать на мне, то до театра мы с тобой не доедем, кошечка.

— А ты прекрати тыкать в меня своей штукой, извращенец, она мешает думать! — и снова гортанный смех заглушил раздававшийся снаружи шум.

Не на шутку разозлившись, я стукнула его кулачком по плечу и попыталась вернуться на свое место, но ничего не вышло. Хватка стала жестче, смех утих, а глаза из серых сделались черными. И взгляд такой безумный, словно сожрет меня сейчас.

Испугаться не успела, возница резко затормозил с громким криком «приехали».