Сама няня, средних лет женщина в длинном черном платье, вертелась вокруг накрытого отдельно для детей столика, из-под которого торчал кружевной подол розового платья.

— Александра, — прошипела про себя Синтия, и дернулась было к спрятавшейся ото всех малышке, но была быстро схвачена мужем за локоть.

— Максим, — подмигнул Майкл старшему из сыновей Волконских, — вытащишь эту егозу из-под стола, да так, чтобы с ее глаз и слезинки не слетело, и я подарю тебе паровой кэб с императорским гербом. Ну как, по рукам?

Впервые за все время нахождения во дворце мальчишка изобразил на лице что-то вроде улыбки, хотя больше это походило на кривой оскал, и кивнул.

— По рукам, Ваше величество, — он уверенной походкой направился к столу.

— Майкл, это было ни к чему. Я бы и сама справилась, — Синтия бросила на мужа сердитый взгляд, который тот предпочел не замечать.

— Характер у девочки не из легких, дорогая. Пусть парнишка привыкает.

— Эй, мышка, вылезти не хочешь? — приподнялась ткань, и на Александру с любопытством уставился незнакомый мальчишка, который тут же отметил ее торчащие в разные стороны рыжие кудряшки, и миндалевидные глаза, зеленого цвета, в глубине которых светилась подозрительность.

— Неа, — замотала головой девочка, — и я не мыска, я коска.

— А если я тебе конфетку дам? Вкусную, — хитрым взглядом паренек сверлил свою будущую невесту, уже мысленно представляя, как показывает друзьям свой новый кэб с императорским гербом.

— У меня есть, — Александра полезла в небольшой кармашек, прячущийся в складках платья, и вытащила на свет обернутую в золотую фольгу шоколадную конфету, которую стащила со стола, стоило няне ненадолго задержаться на кухне.

Недовольно поджав губы, Максим решил схватить упрямицу и вытащит силой, но вовремя вспомнил об уговоре, гласящем — «никаких слез».

— Давай, ты сейчас вылезешь, немного посидишь с нами за столом, а потом залезешь обратно? Ну как, согласна? — девочка поджала губы и отрицательно качнула головой, — но почему?

— А ты никому не сказес? — Максим тут же изобразил, как застегивает рот на замок, — я лазбила мамину вазу, а няня все видела. Она ласказет маме и меня на целый день поставят в угол.

Девочка так грустно вздохнула, что пареньку стало ее жалко.

— Не бойся, не поставят. Я скажу, что это я разбил, а меня твоя мама наказать не может.

— Плавда? — в обращенном на Максима взгляде подозрение сменилось надеждой.

— Правда, пошли, — мальчишка протянул ей руку, но в этот самый момент в коридоре послышался шум, а затем громкий хлопок, словно что-то взорвалось.

Двери в зал резко распахнулись и внутрь влетел запыхавшийся, перепачканный кровью страж.