– Хотя кто через десять лет способен узнать Шоумена? Гнедой жеребец без всяких отметин... Ему было всего четыре года, когда он приехал из Англии. – Джефф Рутс помолчал. – Есть у вас предположения, как мы можем начать процесс против Оффена за подлог и воровство?

– Я не полицейский, – покачал я головой. – Меня интересует не наказание, а только пресечение преступления. – Я чуть улыбнулся. – Я приехал, чтобы найти лошадей. И больше ничего. Лошади возвращены. Я выполнил то, что мне было поручено, и теперь уезжаю домой.

– Вы хотите, чтобы Оффен продолжал получать огромные гонорары за племенных жеребцов? – Рутс укоризненно смотрел на меня.

– Он не будет их получать, – возразил я, – если кто-то пустит слушок, что Мувимейкер и Сентигрейд заражены каким-то неизвестным вирусом, который влияет на их потенцию. Владельцев кобыл можно убедить, чтобы они не платили огромные гонорары до тех пор, пока жеребята не проявят выдающиеся качества. После этого... Оффен законно владеет Мувимейкером и Сентигрейдом, и ему придется получать небольшие гонорары, соответствующие их собственным качествам.

– Вы необыкновенный человек, – вздохнул Рутс. – Вы не хотите видеть Оффена за решеткой?

– Страстного желания у меня нет, – согласился я.

Оффен ценил свой престиж даже больше, чем доход. Сейчас он потеряет и то, и другое. А Йола?.. Ее ждет тяжелая работа, без брата и, вероятно, без дорогого дома в Лас-Вегасе. Тюрьма – это уж слишком.

– У меня нет сомнений, их надо наказать. – Рутс качал головой, будто укорял меня в плохой работе. – Я немедленно посоветуюсь с адвокатами, что можно сделать.

Рутс вызвал слугу, чтобы тот принес виски, и покорно вздохнул, когда я сказал, что предпочел бы разделить с ним тоник без сахара.

Мы медленно потягивали безвредный, хорошо охлажденный напиток, и Рутс продолжал говорить о том, что они привлекут Оффена к суду, если удастся доказать причину, по которой на столько лет исчезли Оликс и Шоумен. И что уже сейчас его можно обвинить в том, что он вытатуировал чужие регистрационные номера во рту этих двух жеребцов.

– Я предполагал, что вы примете такое решение, – сказал я. – Вам предстоит невероятная работа, чтобы доказать, что кобыла, которая принесла жеребенка от Мувимейкера или Сентигрейда, на самом деле была покрыта Шоуменом или Оликсом. Я нашел их не на ферме Оффена. И сомневаюсь, что кто-то сможет засвидетельствовать, будто они находились там. Оффен, конечно, будет отрицать это, отказываться до самого конца. В таком отрицании его единственная надежда. – Я немного помолчал. – Мне удалось сделать некоторые магнитофонные записи. Но даже если их использовать, они недостаточно убедительны. Оффен никогда не называл Оликса и Шоумена по именам.

Рутс мрачно уставился в окно.