Миссис Пренсела будет прекрасно обеспечена, уверяю вас.

Обеспечена. Деньгами. Но не будет Уолта. Не будет пикников.

Я попрощался с Зейссеном и побрел к Линни. Когда я сказал ей о смерти Уолта, она заплакала.

Наверху, в его номере, складывая вещи, я долго смотрел на фотографию в рамке: Уолт с Эми и детьми. И положил ее в свой чемодан, а не в его. Едва ли у жены это единственная его фотография, и не думаю, что она огорчится, если не найдет снимка среди его вещей.

Юнис вернулась из Санта-Моники усталой и рассеянной. И после потрясения от известия о смерти Уолта бесстрастно восприняла слова Линни о том, что та вместе со мной возвращается в Англию.

– Гораздо приятнее путешествовать, дорогая, когда есть мужчина, который заботится о тебе, – небрежно заметила Юнис, но потом бросила на меня многозначительный взгляд. – И не позволяй ему выкидывать разные фортели.

– Он не будет, – вздохнула Линни.

– Ну-ну, – проговорила Юнис, но как-то неубежденно и потом обратилась ко мне: – Вы увидите Дэйва, когда вернетесь?

– Очень скоро, – кивнул я.

– Расскажите ему, что я нашла в Санта-Монике очаровательный маленький бизнес. Они ищут партнера с небольшим капиталом, чтобы открыть новое отделение, и, если счета у них в порядке, мне бы очень хотелось заняться этим. Конечно, я напишу ему, но вы сможете объяснить ему... По-моему, вы сумеете объяснить лучше, чем кто-либо другой.

– Обязательно объясню.

Юнис сказала, что очень устала и не сможет проводить нас в Лос-Анджелес, так что мы попрощались в холле мотеля. Она поцеловала в щеку Линни, а потом меня, неожиданно с большим чувством.

– Я буду скучать по ней, – вздохнула Линни, когда мы ехали в аэропорт. – Разве не удивительно? Я правда буду скучать по ней.

– Вы приедете еще раз.

– Это уже будет другое...

В аэропорту я вернул машину, взятую напрокат, и мы вылетели в Вашингтон. В самолете природа взяла реванш за три бессонные ночи. В Лексингтоне Линни сказала, что теперь поняла, почему мне нужен компаньон, который должен будить меня на остановках.

Мы поехали на такси в дом Джеффа Рутса, и его дочери возраста Линни пригласили ее поплавать в бассейне, пока я сидел в увитом виноградом патио и размышлял о том, каким спокойным и важным кажется Рутс в воскресной яркой рубашке с открытой шеей.

– Сэм Хенгельмен приедет в Лексингтон сегодня во второй половине дня или ближе к вечеру, – сказал я. – Он позвонит вам и скажет, где забрать лошадей.

– Да, мы обо всем договорились, – кивнул он.

– Не передадите ли вы ему мои слова?

– Скажите, что я просил передать: все в порядке.

– Хорошо. Вы на сто процентов уверены, что эти лошади – Оликс и Шоумен?

– На сто процентов. Нет ни малейших сомнений.

– Я хочу, чтобы немедленно приступили к идентификации, – вздохнул он.