Том, настроенный решительно, убеждал ее, что женитьба на Луизе ради ребенка — это единственно возможный выход.

Покидая Чарлстон, Алекса чувствовала себя так, будто у нее вырвали сердце. Когда она упаковывала чемоданы, Луиза уже втаскивала в дом свои вещи. Взяв Саванну, Алекса с разбитым сердцем вернулась в Нью-Йорк и целый год жила у матери. К тому времени состоялся развод, и Том не знал, как объяснить, что будет лучше оставить все так, как есть. Лучше для него, Луизы и его матери, а также для маленькой девочки, которую родила Луиза. Изгнанные Алекса и Саванна вернулись на Север, откуда появились. Там им самое место, этим янки.

Луиза запретила Тому привозить Саванну в Чарлстон даже в гости. Она полностью взяла его жизнь в свои руки. Чтобы повидаться с дочерью, Том приезжал в Нью-Йорк несколько раз в году, обычно совмещая это с деловыми поездками. Алекса некоторое время писала своим пасынкам, которым к моменту ее отъезда было четырнадцать и пятнадцать лет и судьба которых была ей небезразлична. Но это были не ее дети, и она чувствовала по их письмам, что они разрываются между двумя матерями. Они писали ей примерно полгода, потом постепенно письма перестали приходить, и она не стала упорствовать. Тогда уже она начала учиться в юридической школе и пыталась изгнать их всех из своего сердца. Всех, кроме дочери. Было трудно скрывать от малышки свой гнев, но она старалась, хотя даже шестилетняя девочка чувствовала, как глубоко обижена мать. Отец Саванны, приезжая навестить дочь, был подобен прекрасному принцу; он присылал красивые подарки. Но в конце концов даже Саванна поняла, что в жизни отца ей нет места. Это не возмущало ее, хотя иногда печалило. Она любила их веселые встречи. Роковая слабость, которая привела его в ловушку, расставленную Луизой, была незаметна, когда он навещал дочь в Нью-Йорке. А со стороны было видно лишь, что он красив, весел, любезен и очарователен — олицетворение южного джентльмена с внешностью кинозвезды. Алекса тоже перед этим в свое время не устояла. Что же говорить о Саванне?

— И бесхребетен, как червяк, — добавляла к его характеристике Алекса в разговоре с матерью, когда Саванны не было поблизости. — Человек без хребта — чем не кино? — Мать жалела ее, но напоминала, что не следует ожесточаться, потому что от этого никому не станет легче, а дочь может обидеться. — У нее нет отца! — горько сетовала Алекса.

— У тебя тоже не было, — напоминала ей мать. Отец Алексы умер от сердечного приступа на теннисном корте, когда ей было пять лет. У него оказался какой-то врожденный порок, о котором никто даже не подозревал.