Он до сих пор оставался одним из самых красивых зданий в викторианском стиле и отличался всеми мыслимыми современными удобствами, отличным обслуживанием и роскошными интерьерами, а также первоклассным салоном красоты, от которого Саванна наверняка будет в восторге и где обе они смогут отдохнуть. Отель располагался в самом центре города, вокруг было множество магазинов и ресторанов. Из окон отеля открывался живописный вид на историческую часть Чарлстона. Алекса надеялась, что пребывание там доставит удовольствие обеим, хотя Саванна была готова остановиться хоть в мотеле, лишь бы увидеться с мамой.

Ей не терпелось поскорее ее увидеть.

— Да, я жду встречи с ней, — ответила Саванна, широко улыбаясь. — Она мой лучший друг. Я по ней сильно скучаю.

Тому хотелось бы как-то скрасить одиночество Саванны, но, увы, было слишком поздно. Они просто знакомые, но не такие друзья, как Саванна с Алексой. И в этом его вина.

Он надеялся наверстать упущенное, пока дочь находится здесь, но, несмотря на опасения матери, три месяца — очень недолгий срок. И уж конечно, недостаточно долгий, для того чтобы восполнить десятилетнюю пустоту.

С чемоданчиком в руке Том вошел следом за Саванной в «Уэнтуорт-Мэншн». Она взяла с собой минимум вещей, сказав, что в крайнем случае может надеть одежду матери. Саванна влетела в вестибюль, сразу же увидела мать, стоявшую у стойки администратора, и буквально прыгнула в ее объятия. Они крепко обнялись и так прижались друг к другу, что выглядели как некое двуглавое существо, а Том тихо стоял рядом; и ни та ни другая его не замечали. Алекса провела руками по волосам Саванны, по ее лицу, словно изголодалась по ней. Том видел, что Саванна прильнула к матери, как маленький ребенок.

Лишь через пять минут они вспомнили о его присутствии. Том втайне загрустил, увидев, как они близки, и понимая, что сам способствовал этой тесной связи, бросив обеих. Он чувствовал себя ненужным, но понимал, что не имеет права рассчитывать на большее. Когда-то он имел все, но предал их, а теперь жил на пепелище. Алекса и Саванна подобно солнечным лучам проникли в темноту его жизни сквозь тюремную решетку. Эту тюрьму он построил сам из-за своей слабохарактерности и страха.

— Ну, я вижу, вы очень счастливы видеть друг друга, — сказал он, улыбаясь обеим.

Его печаль была незаметна для постороннего глаза.

Казалось, Том радовался за них, но, по правде говоря, он завидовал их близости. Все, что касалось их, было чистым золотом. При виде его Алекса сразу же напряглась. Она забыла о том, что он находится здесь, как и Саванна, но теперь старалась быть вежливой. Она была благодарна за то, что он дает их дочери пристанище, но он оставался человеком, которого она ненавидела и который обидел ее так, как никто и никогда.