Мне не хотелось, чтобы Никита уходил. И это желание по-настоящему пугало меня. Я старалась себя убедить тем, что с ним не так грустно одной в медпункте. Пока он рядом, мысли об игре меня не атакуют. Потому что, если быть честной, я не была готова к ним сейчас.

Я не видела, как отреагировал Никита. Я быстро отвернулась, чтобы он не увидел моих покрасневших от сказанного щек. За спиной послышались шаги, они отдалялись, и я предположила, что он отошел к окну. Я была благодарна за то, что Никита дает мне побольше пространства. Разговор предстоял не из простых.

Я набрала маме и объяснила вкратце всю ситуацию. Я любила ее: «Дочка как же так произошло?» или «Ох Ди, я же переживаю за тебя». Она вкладывала в эти слова всю свою любовь, но в силу моего характера эти фразы я слышала чаще, чем большинство других. Расстраивать маму мне никогда не нравилось, но меня всегда удивляла ее реакция на мои «случайные» происшествия. Она никогда не кричала на меня и тем более не поднимала руку, как бывало с другим ребяатми по их рассказам. Она всегда спокойно выслушивала недовольства Натальи Андреевны и директора, а после давала мне слово, чтобы посмотреть на ситуацию моими глазами. Она, конечно, не гладила меня по головке за мои поступки, но и не отчитывала. Мы просто разговаривали, обсуждая, как можно было бы поступить иначе или как избежать такой ситуации.

Как я и предполагала, она задала миллион вопросов, на которые я пообещала ответить в машин по пути домой. Я отключилась и убрала телефон обратно в сумку. Развернувшись, я начала разглядывать спину Никиты. Он по прежнему стоял ко мне спиной, смотря в окно. Не знаю, слушал ли он наш разговор или ушел в свои мысли. Но из-за оверсайз свитшота он казался больше обычного и выглядел он напряженно.

– Никита, – тихонько позвала его.

Я увидела, как от неожиданности он задержал дыхание. Похоже, я и вправду вырвала его из размышления. Власенко не спеша повернулся ко мне, и я обратила внимание, как часть пепельной челки упала ему на глаза. Мы поймали зрительный контакт. Возникла неловкая пауза.

– Так ... – начала я, но Никита, начав говорить со мной в унисон, сказал: – давай пойдем, я тебя провожу.

– Давай, но мне надо еще переодеться, ты бы не мог выйти?

– Да, конечно, – немного смущаясь ответил он и вышел.

Когда захлопнулась дверь, я начала быстро стягивать форму, но резкие движения вызывали боль, поэтому пришлось немного задержаться. Я заглянула в зеркало и увиденное меня не обрадовало. На меня смотрело бледное лицо. Ощупав свой лоб, я нашла место удара. Появилась шишка и слабо проявляющийся синяк. Классно. Через пару дней тут будет отличное желтое пятно, сочетающееся с моими карими глазами. Провела пальцами по волосам, пытаясь распутать пропитанные солью колтуны.