Его прикосновение явно нервировало ее, но Том нарочно долго не выпускал ее руки. Брови его снова сдвинулись.

— Вот так, — уже мягче закончил он, — обращайтесь ко мне, если у вас будут неприятности на работе. Вы не хотите, чтобы я провожал вас, но нам все равно по пути — я ведь тоже собираюсь идти спать. Итак, я даю вам тридцать секунд форы и выхожу следом, так что вместе нас никто не увидит. Идет?

— Тридцать секунд — это не очень-то много.

— Много-немного, но это около двадцати метров между нами. — Том проверил часы. — Идите.

Казалось, Эвелин только этого и ждала — мгновенно повернувшись, она вылетела за дверь. Именно вылетела — и тут же бросилась бежать, так быстро, насколько позволяла ей ее узкая красная юбка. Том недоуменно поднял брови. Ровно через тридцать секунд он вышел и увидел вдали быстро удаляющуюся стройную фигурку. Ее было едва видно в темноте, но она все еще неслась прочь. Всю дорогу к себе Том с удивлением думал о том, что же могло превратить столь воинственную амазонку в насмерть перепуганную девчонку.

Эвелин ворвалась в свой спартански обставленный номер. Заперев дверь, она бессильно прислонилась к косяку, переводя дыхание.

О Господи, такое впечатление, что она только что спаслась от дикого зверя! И о чем только думают там, наверху, когда выпускают на волю таких людей? Да его нужно хорошенько запереть где-нибудь в подвалах Пентагона, пусть лучше снимают его для своих рекламных проектов, вместо того, чтобы подвергать смертельной опасности беззащитных американских женщин!

Но что же так напугало ее? Может быть, опасность таилась в его глазах, светлых и пронзительных, как лазерные лучи? Или в грозной, но одновременно изящной мощи его мускулистого тела? Или в этом низком бархатном голосе, в той странной интонации, с которой он сказал: «вы соблазнительны»? Или в горячем прикосновении его узкой сильной руки?.. Наверное, опасность таилась во всем этом, вместе взятом, но по-настоящему ее перепугал жадный, хищный блеск его глаз.

До этого все всегда было в порядке. Эвелин выработала отличный стиль поведения — дерзкий и одновременно холодно-отстраняющий. Это позволяло удерживать мужчин на безопасном расстоянии. Конечно, подобное оружие было обоюдоострым: оно в зародыше гасило всякие попытки сблизиться с ней, но одновременно делало Эвелин и одинокой среди коллег-мужчин. У нее никогда не возникало непринужденно-дружеских отношений с ними…

Ей не только не приходилось давать по рукам слишком похотливым представителям сильного пола — в высшей школе, в колледже, в первые дни на работе. И до сегодняшнего дня ей всегда удавалось успешно оградить свой покой. Но вот неожиданно все рухнуло.