Что же касается Миши – она была слишком зациклена на Брэме, а Брэм на ней, чтобы они могли замечать на себе украдкие взгляды Роба.

Вечер закончился красочным фейерверком – сюрприз от Джима и Эйприл – после чего жених с невестой покинули гостей, для которых был проплачен ещё час дискотеки. Не пожелав присоединиться к толпе на танцполе, в которой уже вовсю отплясывали мои родители, что повергло меня во второй по счёту за этот вечер шок, мы с Робином сели в его машину (благо он этим вечером не пил), и первыми, если не считать Расселов и Байрона с Нат, покинули замечательно организованное и уже подходящее к завершению торжество.

Сначала на душе было радостно, а потом, когда мы подъехали ближе к Лондону, мне вдруг стало грустно.

Неужели это всё?.. Все разобьются на пары, родят одного-двух-трёх детей и будут жить своими счастливыми семьями, отдельными государствами с собственным правительством… А я так и останусь дрейфующим в бермудском треугольнике островом, хранящим свой суверенитет, не нужный никому, кроме меня.

Мистер Томпсон затянул с автоматизацией своего онлайн-журнала. Так мне показалось после того, как мне пришлось опубликовать новость о грандиозном открытии салона RioR в Антверпене*, над открытием которого Дариан работал ещё до того, как оплодотворил мою яйцеклетку (*Антверпен – всемирно известный центр огранки алмазов и торговли бриллиантами, один из главных финансовых средоточий Бельгии).

Зачем-то прочтя всю статью залпом и просмотрев с десяток фотографий Риордана с мероприятия в честь открытия салона (на одной из них засветилась и Ирма), я отложила свой телефон и закрыла глаза. Теперь между нами точно всё кончено. Он всё-таки не стал меня искать и сейчас отдыхает в Антверпене в компании Ирмы, я же здесь, в Лондоне, сижу в квартире своего друга и трясусь от страха перед тем, что Дариан всё-таки решит настойчиво постучать в эту дверь. Я бы не открыла. А он не постучит. Конец истории. Теперь наверняка.

Поднявшись с дивана, я вышла из квартиры, впервые за эти месяцы без единой ноты страха в своём нутре. Поздоровавшись с мистером Кембербэтчем и поболтав пять минут с миссис Адамс о планируемом озеленении прилегающей к дому территории, я вышла на улицу и уверенным шагом направилась по тротуарной брусчатке в сторону железнодорожной станции.

После дождливого лета дом, в котором три месяца как никто не жил, заметно отсырел. Найдя на чердаке белые простыни, спрятанные нами с Нат в старый платяной шкаф, я с неприкрытой грустью посмотрела на место, на котором прежде стоял телескоп. Интересно, когда Нат его забрала отсюда?..

Накрыв всю мебель в гостиной, каморке Коко и спальне Нат, я с замиранием сердца зашла в свою комнату.