Наши тяжёлые думы прервала Мона, спустившаяся из детской комнаты за бутылочками с водой для детей. Мы с Полиной одновременно посмотрели на свои наручные часы: было начало восьмого, что означало, что мы совсем забыли про ужин.

– Мона, уже двенадцать минут восьмого, Вы разве не хотите домой? – удивлённо поинтересовалась Полина.

– Оу, нет, сегодня я задержусь.

– Задержитесь? – Полина заинтересованно посмотрела на меня через стол.

Она прекрасно знала, что я не любила задерживать Мону на лишнее время, хотя та никогда не была против даже насчёт ночёвок, от которых я открещивалась как могла.

– У меня на восемь часов запись к доктору, – слегка приподняла пострадавшую руку я, при этом не отрывая взгляда от бумаг в своей второй руке. – Не думаю, что это вообще обязательно, но доктор настаивал на повторном осмотре.

– Ты бы могла обратиться ко мне, – заметила Полина. – Я бы с радостью забрала сегодня мальчиков к себе с ночёвкой.

– Оу, спасибо, но не стоит. Не думаю, что поход к доктору у меня займёт много времени.

– И всё же подумай. Я могла бы их изредка брать к себе.

На сей раз я оторвала взгляд от бумаг.

– Только не говори, что тебе понравилось возиться с ними эти два дня, – не поверила я, по себе зная, что никто не может быть в восторге от возни с только начавшими ходить и набивать себе шишки парнями.

– Мне помогала Мона, – вдруг нехарактерно для себя встряхнула плечами Полина.

Как я об этом не подумала…

У неё ведь совсем никого не осталось. Теоретически, у меня хоть какая-то семья за плечами имелась, у неё же кроме Робина никого больше не было.

– Конечно, можешь брать их к себе когда захочешь, – попыталась как можно более невозмутимо ответить я, для чего уткнулась взглядом обратно в цифры, значение которых всё ещё никак не могла понять.

Мы посидели над бумагами ещё пять минут, после чего вместе вышли из дома и разошлись в разные стороны.

Что поделаешь, если до проницательности Полины, не смотря на все перенесённые мной жизненные удары, я всё ещё не доросла. Оставалось лишь надеяться на то, что я не совсем безнадёжна и мой потенциал ещё проявит себя в самый неожиданный момент. Или я так и помру отупевшей от боли.

Изначально я не собиралась являться на повторный приём к доктору Даддарио, но почему-то передумала. То ли надоело весь день торчать в четырёх стенах, над документами, то ли рука зудела… В общем, в итоге я сидела у стола доктора и терпеливо ожидала, пока он закончит снимать с моей руки повязку.

– Немного опухла, – наконец освободив мою руку от бинта, констатировал доктор, после чего уверенным движением поднёс к проблемной конечности свою настольную лампу.

– Небольшая припухлость вполне допустима… Болит?

– Это хорошо. Значит заживает.