Полина перевела на меня свой соколиный взгляд и, не моргая на протяжении полуминуты, смотрела на меня так, как обычно смотрят на останки вымершего в мезозойской эре биологического вида.

– Как твои панические атаки? – наконец подала голос она.

А вот и одна из моих проблем. Как раз из тех, что я не хотела обсуждать. Но она потому и спрашивала.

– За ноябрь ни одной.

О психологах Полина со мной не заговаривала с конца августа. Быстро поняла, что меня не убедить, да и сама не верила в этот способ, так что особенно уговаривать и не старалась.

– Считаю, что для женщины курить – моветон, – не притрагиваясь пальцами к своей сигарете, Полина ловко стряхнула с неё пепел в уже давно переполненную пепельницу.

Обычно пепельницу чистила Мона, как и прибиралась в доме, и готовила еду, но иногда она слишком уматывалась с детьми и забывала о невидимой для меня пыли на подоконниках или пепле в моей пепельнице.

Я официально вернулась к привычке курения. Только если прежде я могла выкурить пару-тройку сигарет в неделю, теперь я курила каждый день, минимум по одной сигарете в сутки.

– Ты ведь знаешь, что не тебе меня судить, – положив свободную руку в карман джинс, глухо произнесла я.

– Знаю, зеленоглазка, оттого никогда тебя и не судила…

Сказав это, Джорджевич поднялась со своего кресла и ушла в тень прихожей, словно скрывалась от яркого света, исходящего из кухни из-за моей спины. Ещё спустя полминуты я услышала, как захлопнулась входная дверь, а ещё через несколько секунд различила отчётливый звон тишины в своих ушах. Ещё одна проблема, о которой я предпочитала молчать.

Отойдя от колыбели Джоуи, я уже пять минут не находила в себе сил, чтобы оторвать взгляд от спящего личика Тена. Смотря на этого ребёнка, я не могла поверить в то, что столь сильная схожесть вообще возможна в природе. Ну не может ведь ребёнок быть настолько похожим на своего отца, как похож этот! Передо мной словно лежала мини-копия Робина, снятая при помощи 3D-принтера. Странное ощущение…

Опустив пустую бутылку из-под пива на пол, даже не задумываясь над тем, что завтра её здесь найдёт Мона, я простояла над колыбелью Тена ещё несколько минут, упрямо упираясь руками в бока. Ни он, ни его брат о Робине даже не вспомнят. Не станет меня – забудут и меня. Но это не страшно, в отличие от того, что в их памяти не сохранится образ Робина. Ведь он их отец, я же для них никто.

Запрокинув голову, я начала вслушиваться в тишину и с облегчением слышала едва уловимое детское сопение. Если повезёт, они не проснутся до утра, а если не повезёт, тогда мне придётся выбирать между тем, подниматься ли мне на их призыв или оставаться в постели. Я давно уже разучилась всегда делать правильный выбор.