Этот разговор с Сугонюком натолкнул меня на мысль срочно отрядить капитана Копейку, моего верного и надежного помощника во всех самых трудных делах, к Караулову с тем, чтобы Иван Евдокимович с бойцами будущего партизанского отряда взял под особый контроль места, где когда-то отсиживалась банда: бывший командир чоновского отряда не мог их забыть, там погибли наши друзья Кряж и Леня Соловей, там Караулову сдались в плен остатки банды.

Так я и сделал: послал в Ивановку к Караулову капитана Копейку.

В тот же вечер Сугонюк добровольно вернул мне свои фальшивые документы и деньги, спрятанные на огороде: бежать он не собирался, и я решил отменить ночные дежурства внутри дома.

Тайник, обнаруженный Марфой Кушнир

На следующий день, собравшись вечером, мы стали думать, что же сообщить в центр от имени Пятого. С какой просьбой он мог бы обратиться? Какие передать вести?

Часов около семи вечера кто-то громко и настойчиво затарабанил в ворота. Неистово залаял Пан. Мы все насторожились. Надежда вышла на веранду.

— Надя! Надя! — кричала женщина. — Тебя из района к телефону. Говорили, дюже спешно.

Звонят из района? Кто? По какому поводу? Я сразу подумал о капитане Копейке.

Но какие события заставили его пойти, по существу, на нарушение конспирации?

Надежда вернулась минут через пятнадцать (колхозная контора неподалеку). Недоумевающая, сообщила:

— Игорь Александрович наказал вам, чтобы одна нога здесь, другая — там. Какие-то гости прибыли.

— Больше ни полслова. Только предупредил: «Дуй к «братцу». Я не выспрашивала, телефонистки бабы любопытные, может, какая где слушала.

Гости!.. Долгожданные Хауфер и фон Креслер с сотоварищами?

Я заспешил, надо было предупредить об отъезде командира взвода оперативной службы, с которым у нас уже было подработано несколько вариантов встречи десанта.

Пусть поддерживает связь по рации с хозяйством Копейки.

Я — к дверям. Надежда остановила меня вопросом:

— Шоху прихватишь с собою?

— Нет, — отвечаю. — Хочу оставить с Истоминым.

— С Истоминым так с Истоминым. Значит, я уже без надобности, можно перебираться в Светлово, — сказала она как-то елейно, неоправданно покорно.

Не уловив еще смену в ее настроении, говорю:

— Нет, нет, ты должна остаться.

— Никому и ничего я не должна!

Ее издергала неопределенность. Мне казалось, что ситуация предельно проста, но это еще не означало, что все было абсолютно ясно и Надежде. Наверно, стоило более подробно объяснить ей, дескать, остаться дома — это своеобразное задание. Человек имеет право знать, во имя чего он старается, чем вызваны и куда приведут события, добровольным или невольным участником которых он становится.

— Ты не горячись, — говорю ей. — Видимо, заявились дружки Филиппа Андреевича. Мне надо быть там.