— Не получится, в крайнем случае, чтобы не повредил делу, отправим его на службу в тыловую часть, возьмем там под наблюдение.

— На фронт рвется, — пояснил Яковлев. — Не однажды говорил об этом Истомину: «Умереть за Отечество — значит, угодить богу».

— Если он знает Иванова, то может стать интересным свидетелем, — высказал я предположение.

Иногда бывает недостаточно задержать преступника, важно заставить его раскрыть связи, выявить сообщников. Профессионального шпиона, каким, по всей вероятности, является Иванов, на испуг не возьмешь. Убедить его в бесполезности игры в молчанку могут лишь факты, а еще надежнее — живые свидетели-сообщники.

Дежурный доложил: «Москва на проводе». Я рванулся в соседнюю комнату, где находился телефон. Состоялся сумбурный пятиминутный разговор двоих взволнованных, разлученных войной людей.

— Так ты в Ростове?

— Удивляюсь, как это ты решился позвонить!

— Согласно распоряжению вышестоящего начальства.

— Значит, не сможешь позднее ни позвонить, ни написать, ни приехать… — Вздохнула и сразу сменила тему разговора. — Все мальчишки из Коськиного класса решили пойти в ремесленное.

Я уж и не протестовала: сам с усам, на верхней губе черненький пушок.

— Подари ему мою бритву «Золинген». Отличная сталь. И ремень, на котором правил.

— Предлагают эвакуироваться с заводом на Урал.

— Тебе надо уехать из Москвы…

Поняла, что я хотел этим сказать, замолчала. Слышу — глотает слезы. Я ей:

А она тихонечко отвечает:

— Прошу тебя, позвони через недельку, у меня решится вопрос с эвакуацией.

— Попробую, но обещать не могу.

— И не надо. Только знай, до твоего звонка — я ни с места…

— Нет, нет, давай договоримся, в любом случае ты — трогай.

А я если не позвоню, так напишу.

— По какому адресу?

— И сама толком не знаю.

Догадалась, что я имею в виду Борзова.

— Он и так о нас постоянно беспокоится.

— Передавай ему при встрече привет, — говорю ей.

— Выходит, до свиданья…

В комнату к Борзову и Яковлеву я вернулся в минорном настроении.

— Моя Татьяна окончательно переквалифицировалась… Завод эвакуируется, а куда — не ведает.

— Пишите ей на Нижний Тагил, — подсказал Борзов.

Оказывается, он был в курсе дел Татьяны и разговор с Москвой заказал для того, чтобы я все узнал от жены.

— Пока вы разговаривали с женой, от капитана Копейки на ваше имя пришла телеграмма: умер Чухлай, — сообщил Борзов, державший в руке небольшой листок сероватой бумаги.

Умер Чухлай… Я все еще был под впечатлением разговора с Таней и не сразу осознал, какие последствия может иметь этот факт. Но уже поселялась в сердце тревога.

— Неожиданное и нелепое исчезновение резидента может навести ведомство адмирала Канариса на мысль, что Сугонюк как агент ведет двойную игру, — сделал вывод Борзов.