Сколько сейчас голодного миру по земле ходит?

Бочку убрал. Смотрю — и не вижу под ней ляды. До чего аккуратно сделана! Надежда на камешек наступила, ляда и приподнялась. Дубовая. Тяжелая.

Тайничок — это солидная комната, только с низким потолком, мне пришлось нагнуться. Стены из толстых колод. Где столько леса достал Сугонюк? В Донбассе, крае степном, каждая палка имела ценность.

Четыре ящика из специального, пропитанного чем-то брезента. Тверже кожи. Крышки плотные, без особых запоров. Открыл я один, внутри — влагонепроницаемый мешок. В нем — советские деньги.

Аккуратные пачки красных кредиток, уложенные одна к одной.

— И подумать не смела, что такая куча денег может быть в одном месте. — Она хотела разорвать банковскую бумажную ленту, плотно, крест-накрест перехватившую пачку кредиток. Я остановил ее.

Она осторожно положила деньги на место и приподняла контейнер за ручку.

— Ого! Не поевши, и с места не сдвинешь. А Филипп Андреевич выкрикивал мне: «Озолочу»… Как, «братик», считаешь, дура я, что не согласилась? Отвалил бы миллион.

Во втором контейнере были резиновые печати, штампы, бланки советских паспортов, трудовых книжек, военных билетов, командировочных удостоверений и фирменные бланки различных учреждений, а также гектограф.

В третьем контейнере оружие, в четвертом — взрывчатка, бикфордов шнур.

«Солидное предприятие!»— невольно подумал я.

Капитан Копейка доложил, что ничего похожего на шифр ему обнаружить не удалось.

— А Надежде Степановне пора собираться в дорогу: фельдшер пошел за колхозной машиной. А то очухается ваша симпатия, откроет ясные очи, — сказал он ей в своей шутливой манере, — и захочет на вас полюбоваться… А в общем — готовьте куриные бульоны для контуженого, муж вернется, доложите честь по чести, и милости просим в Светлово, в качестве личной сиделки.

— Ох, и разговор будет у меня с Шохой! — угрожающе пообещала она. — Кого он привел в дом? Ахламыжника, насильника!

— Только не берись опять за скалку, — попросил я ее.

Около пяти часов вечера я сообщил Борзову по рации о происшествии в доме Сугонюка. Комиссар распорядился:

— Выезжайте в Ростов, доложите лично. Но вначале организуйте надежный контроль за домом Сугонюка, он же останется один, не перевез бы контейнеры в иное место.

Неудачу порождает успех

Я люблю Ростов за то, что он имеет свое собственное лицо. Здесь даже шум улиц особенный, присущий только Ростову-на-Дону.

Сновали по улицам суетливые старушки-хлопотуньи, мальчишки катались на буферах трамваев, на перекрестках стояли милиционеры в синих шинелях. Правда, у некоторых из них за плечами были винтовки. Много военных. Сосредоточенные, деловые: все спешат. Иногда по мостовой строем пройдут красноармейцы.