— Как — вывел? — воскликнул Караулов.

— Чрезвычайно просто: под видом работников лесничества включил в цепь, прочесывавшую лес.

Караулов выругался:

Капитан Копейка и боец, поддерживая Крутого под руки, повели к тому месту, где находилось тело Сегельницкого. Крутой вдруг оттолкнул обоих и бросился в лес. Но уйти далеко не успел. Его нагнал на лошади Иван Евдокимович и сплеча рубанул арапником. Удар был так силен, что сбил Крутого с ног. Подоспели бойцы.

Смерть близкого всегда вызывает у родственников чувство невосполнимой утраты. Плакала жена Сегельницкого и обе дочки с невесткой, стояли хмурые сыновья и тесть.

— Вот, — говорю, — человек, который убил вашего мужа и отца.

Глаза у женщины расширились. Шагнула к Крутому:

— Или мало ты тянул с него деньгами и добром? За что же ты кормильца-то нашего?

— За то, что дурак был! — крикнул Крутой.

Взяв с собой Караулова и шестерых конных разведчиков, мы с капитаном Копейкой отправились в Лесной хутор — надо было произвести обыск в доме Крутого.

Кроме рации и пистолета мы там ничего не нашли.

Так ставилась западня

Мне необходимо было посоветоваться с Борзовым.

Я попытался связаться с Москвой. После долгих усилий через железнодорожную связь мне это все-таки удалось. Но Борзова в управлении не оказалось. Адъютант сообщил, что Андрей Павлович выехал на фронт: «Фриц наступает от Рославля…»

Это было начало наступления группы гитлеровских армий «Центр» на Москву. После тяжелых и кровопролитных боев, прорвав нашу оборону, танки Гудериана устремились к Орлу. На юге вдоль северного побережья Азовского моря рвалась к Мариуполю танковая армия генерала Клейста.

Какие же меры нам с Яковлевым следовало предпринять в сложившейся ситуации?

Он приехал по моему вызову в Светлово.

Я рассказал ему оперативную обстановку и поделился своим замыслом выдать Чухлая за крупного советского разведчика. Яковлев любил такие операции, требующие знания человеческой психологии, тонкого расчета, умения быстро ориентироваться в сложной ситуации.

— Эту не совсем приятную для немецкой контрразведки новость должен принести в разведцентр человек опытный, авторитетный, — решил Яковлев.

— Есть, — говорю, — у меня для этого две кандидатуры: Крутой и Богач.

Но тут такой нюанс: информатор должен сам уверовать в то, что Чухлай — советский разведчик. Капитан Богач близок к этой мысли. А удастся ли внушить ее Крутому?

Я показал Яковлеву и Крутого, и Богача. Понаблюдав за тем и за другим со стороны, послушав злые выкрики Крутого, какими тот отвечал на мои вопросы, а также наш с Богачом «откровенный разговор», Яковлев сделал вывод:

— Крутой для контригры еще не скоро созреет. А вот капитан Богач — интересная личность. Интеллигентен, неглуп.