Сил на это совсем не осталось. Предчувствие чего-то очень плохого высасывало из меня справедливый пыл. Расхотелось оправдываться и вникать в детали обвинений.

— Что вы от меня хотите? Уволить? Я напишу заявление прямо сейчас.

— Это было бы идеально, Матвей Александрович. Только что мне делать с Левицкой? — парировал ректор. — Отчислить за неподобающее поведение?

Я взглянул на Семена Георгиевича. Он не шутил. Смутно припомнилось, что такая статья в уставе ВУЗа имелась.

— Маргарита, насколько я знаю, уже подала документы на перевод в другой институт.

— Без сессии? Как это?

— Она закрыла ее автоматом.

Ректор дернул бровями.

— Действительно, способная девушка. Жаль, что нам не по пути. Я поспособствую ее переводу, завтра же переговорю с секретарем и все подпишу. В любом случае ей не стоит оставаться на факультете. Декан и завкафедрой зарубежной литературы тоже в курсе вашей темной истории.

— Прекрасно, — выдохнул я. — Просто потрясающе. Значит, распрощаться — идеальный вариант.

— Очевидно, да, для всех.

На этом я закончил беседу и вышел из кабинета, не прощаясь. Наивная надежда найти Марго в машине улетучилась. Я сел в пустой салон и запрокинул голову, прикрыв глаза.

Беспомощность и апатия накатили удушливой волной.

— Что ты натворил, Тойфель? — добавил радости Андрей, который бесцеремонно присоединился ко мне в машине. — Я же велел тебе писать, а ты… Ну ладно бы трахнул девку, а это все…

— Пошел вон, — выдохнул я устало, не открывая глаза.

— Матвей, да забей ты на нее!..

— Я сказал, выйди из машины.

— На хрен пошел! — заорал я на него и завел мотор.

— Пожалеешь, Тойфель. Я тебе устрою…

Бруштейн сверкнул глазами, давая понять, что тираж мой вряд ли разойдется в полном объеме. А мне было все равно. Абсолютно. Я жалел только, что прогулял львиную долю гонорара и не было возможности откупиться от него и его паршивого издательства.

Я звонил Марго всю дорогу до ее дома, а потом трясся, набирая домофон. Ее отец ответил, что Маргариты дома нет. Я брякнул дебильное «спасибо, простите» и вернулся в машину. Мобильный все так же молчал. Всю неделю, что ушла у меня на формальности с увольнением. Я снова и снова пытался караулить ее у дома и звонить в дверь. Мне открыла ее мама, сказав, что Маргарита готовится с подружкой у нее дома. На вопрос, кто я такой, ответа у меня не было. Передать я тоже ничего не решился.

У меня оставалась одна единственная возможность увидеться с ней. Экзамен по английскому. Ей не поставили автоматом только его. Я бдил, сторожил половину дня, как цепной верный пес, видел всех ее одногруппников, но не Марго. Как, черт подери? Ну почему ее нет? Отчаяние перемешалось со злостью.