Воздержание, собранность и классическая зарубежная литература времен романтизма — это ли не идеальные условия для перезагрузки вдохновения?

Не, кажется, кто-то наврал. Никакого вдохновения. Сплошное раздражение. Оно достигло пика к семи часам. Почему я назначил эту чертову лектуру на семь? Можно было уже закончить, совместив с чертовым дежурством. Гуманитарий — это диагноз.

Левицкая пришла даже чуть раньше. Я тут же вспомнил, что еще мне в ней нравилось. Имя. Маргарита. Я позволил себе микроулыбку, дернув уголком губ.

Ноги, грудь, бессмысленность и обречённость в глазах. Все тот же комплект, все на месте.

Я сел за стол, позволяя себе чуть потянуть время. Студенты меня ненавидели. Я знал, что боятся, что сплетничают, что зовут Мефистофелем за глаза. Что ж… Нужно оправдать такую лестную репутацию.

— Маргарита Левицкая, что мне с вами делать? — кажется, я слышал, как она стучит зубами. Страшно или холодно? — Ладно, вариантов, конечно, не будет, как для основного потока. Садитесь и пишите максимально подробно все, что знаете о художественной религии в раннем немецком романтизме. У вас есть час.

— В р-раннем? — переспросила она, заикаясь.

— В раннем, в раннем. А что? Вы хотели поздний?

Уверен, она хотела нечто иное. Например, пить сейчас "Пина коладу” на Кубе. Я бы тоже не отказался, но жизнь жестока, а судьба свела нас вместе. Кривая улыбка разрезала мое лицо. Возможно, именно сейчас я был похож на демона.

— Нет, конечно, нет, — натянуто рассмеялась студентка, чуть дернув вниз короткую юбку.

Проклятое воздержание. Проклятый спор! Довел меня до того, что, заметив кромку чулка на девичьем бедре, я вообще заерзал.

А Левицкая тем временем отправилась на заднюю парту. Она шутит?

— Сядьте напротив, — скомандовал я безапелляционно.

Она еле слышно простонала, но заняла указанное место, достала лист бумаги и вывела ручкой тему, которую я задал.

Наблюдать, как она пишет, не было ни малейшего желания. Я полез в инстаграм, развлекаясь фотками бывших подружек, которые продолжали атаковать мой директ, провоцируя на встречу.

Одна, вторая, третья…

Меня отвлек тихий шорох.

Не откладывая мобильный, перевел взгляд и тут же угадал, что творится под столом.

Я нормально относился к своей скотско-демонической репутации. Студенты меня боялись — это полезно. Но вот, когда держат за идиота — неприятно.

Едва сдерживая злость, встал из-за стола. Левицкая вздрогнула и сделала вид, что строчит изо всех сил.

Присев с ней рядом, я пробежал глазами по написанному, буквально чувствуя запах страха. Или это что-то другое?

Взгляд скользнул ниже, и я положил руку ей на бедро, повел вверх, задирая подол юбки.

Проклятье! Это была плохая идея, но, даже чувствуя, как тесно стало в брюках, я уже не мог остановиться.