Проклятье, я даже смутился от этого ее невинного и одновременно чувственного изучения. Она и на член мой смотрит вот так. Широко-открытыми глазами, изучающе заинтересованно. Невозможно не желать ее такую. Открытую и наивную, но одновременно смелую, даже дерзкую.

— Твой раф. — Я подвинул ей стакан с кофе.

— О, спасибо. Хоть какой-то толк от твоего спринта, — поддела она, пригубив и не прекращая улыбаться. — Ммм, ванилька. Откуда ты знал, что я люблю именно такой?

— Угадал. Разве юным невинным девочкам не положено пить сливочно-ванильный сладкий кофе?

— Ох, а ты, наверное, предпочитаешь двойной ристретто? И по пальцам себе молотком утром бьешь, чтобы не подобреть. Не дай бог, ага?

— Какая ты умная, оказывается. С таким аналитическим умом нужно было поступать на экономику или право.

— Я завалила журналистику, — призналась она, сразу сникнув.

Мне стало не по себе. Вот она светилась, а я словно включил эту волшебную лампочку, напомнив о чем-то неприятном.

— А филфак — это компромисс, видимо? — догадался я. — Поэтому ты валяешь дурака и не стараешься?

— Можно и так сказать. — Марго пожала плечами и обратила все свое внимание на омлет. — Очень вкусно. Спасибо.

— Зачем такой успешный автор пошел преподавать?

— Ты читала мои книги? — я задрал бровь, намазывая масло на хлеб.

— Постаппокалипсис, безнадега и монстры, которые доедают остатки выживших? Не, мрачновато на мой вкус.

— Ах, да, конечно. Раф кофе, девочка. Забылся на секунду, прости.

Марго пнула меня под столом.

— Ты совершенно невыносимый демон, знаешь об этом? — прищурилась она.

— Да-да, Тойфель-Мефистофель. Знаю, конечно.

— Ты так и не ответил, почему пошел работать в универ.

— Предложили и пошел, — пожал я плечами. — Исписался. Все сюжеты кажутся банальными, старых героев уже сто раз использовал, а новые не идут. Вот решил окунуться в родные пенаты, чтобы расширить сознание, набраться новых впечатлений.

Она откровенно издевалась. Даже не скрывала этого.

— Нет. Меня бесят студенты.

— Это заметно. А почему ты ходишь в черном все время? Типа траур?

— Ха-ха-ха, как тонко, Марго. К слову я пью не ристретто, а американо. А черный мне просто идет. Вот и все.

— Ладно-ладно, — улыбнулась она, пригубив кофе.

Едва я отодвинул тарелку, Марго встала и вымыла свою и мою.

— Спасибо, хотя есть машинка.

— Мне несложно, — бросила она через плечо, — Ты готовишь, я мою. Все честно.

Я сидел и смотрел, как она протирает тарелки, ставит их в шкаф, вставая на носочки. Невозможно было не любоваться ею. Казалась бы, обычная девчонка, обычная возня, но у меня опять стоял и руки так и тянулись к вырезу халата. Я уже собрался уступить своим желаниям, как из комнаты зазвонил ее телефон. Марго, похоже, узнала по мелодии, кто звонит.