Сейчас же сложно было сказать, как она выглядела при жизни, ибо после вылупления упыри меняются почти до не узнавания: облезают волосы и усыхает тело, кожа сморщивается и приобретает серый оттенок, зубы заостряются и клыки лезут, когти появляются на руках и ногах. И жажда человечины. То, что сейчас рычало внизу, по внешнему виду было похоронено несколько лет назад, может года два, не больше. То есть оно вроде и ничего, но для упыря поздновато как-то. Неужели в самом деле некромант какой завелся?

— Ну так что, господин зельевар. — Рядом не слышно появился богатырь, глядя на меня с прищуром.

— Как избавляться будете?

Я на него даже не обернулся. Поверну назад — засмеют, не избавлюсь от упыря — тоже засмеют. Куда ни посмотри — сплошное неудобство. Хм.

А на кладбище все же стоило бы сходить. Сделаю им защитное от нежити. Да и посмотрю, какая могила окажется разрытой.

Созданный магический светляк вызвал презрительное хмыканье за спиной: убивать упыря я не собирался, достаточно отвлечь его внимание и увести подальше. А там и рассвет скоро, а нежить, как известно, солнечный свет не переносит. Если мозги совсем не усохли, то инстинкт должен будет повести упыря обратно на кладбище.

Если нет — сгорит на солнце. Там вообще какие-то сложности с мозговой активностью и памятью у нежити, но некромантией в академии не увлекался. А вот светляк, как наживка, очень даже неплохо зашел: упырь отвлекся на него, перестав полосовать ворота и пытаясь его поймать. Покружив светом под возгласы деревенских, запустил заклинание на максимальное расстояние — упырь рванул следом утробно рыча. Как ребенок. Опасный, голодный и мертвый.

Я уткнулся в грудь охраны. Гриша. Что ж не Ильян-богатырь какой-нибудь… Все так же подозрительно косится да усмехается в усы.

Очень хотелось ответить колкостью, но мне так же очень хотелось спать.

— А вы чего ожидали? Град молний? Взрывов? Огненный дождь? — Посмотрел на небо — скоро рассвет. Часа через три где-то. — Назад не вернется. А если вернется, то солнце само уничтожит нежить. Поэтому можете не волноваться и спать спокойно.

Удержавшись от того, чтобы не похлопать здоровяка по плечу, покинул смотровую башню: пройти толпу было сложнее. Все лезли и чего-то хотели, я отнекивался, а от особо рьяных — отбрыкивался.

Пару раз меня ущипнули (не буду говорить за что), но вырваться из цепких женских рук все-таки удалось! Если их выпустить на упыря, то от того даже косточек не останется.

Добравшись до дома, на листке бумаги вывел жирным «не беспокоить!», просунув ее в щель между дверью и дверным косяком — кому надо, достанут и прочтут. А мне спать, охота.

Мне опять снилась какая-то дичь, и именно эта дичь, в клюве петуха бабы Глаши, гоняла меня по площади деревни с требованием вернуть перо.