Ощущаю себя посмешищем. И главное злюсь же на себя самого!

— Ладно, говори чего надо, коль пришли. Небось опять за травой? — Я обернулся. Стоит, руки скрещены на груди, спина прямая, взгляд острый, волосы огненной волной спину закрывают. — Ну так что, господин зельевар?

А голос насмешливый, и глаза как изумруды сверкают. Я быть может так и остался бы на пороге, если бы не Ульях: посмотрев сначала на Клару, потом на меня, он, широко улыбнувшись, оказался рядом, схватив за руку и потянув к окну.

— Ну же, господин зельевар.

— Я… — резко запершило в горле и я пару раз кашлянул в кулак под ехидный взгляд знахарки.

Высвободив руку и, зачем-то потрепав Ульяха по волосам, взглянул в лицо Клары. — Мне нужна ромашка крупная, крупноголовая, стебель с пятью-шестью цветками. Я могу заплатить. Или по хозяйству помочь, как в оплату. Или хотите, зелье сварю… — под конец мой голос потерял уверенность, а когда та заливисто рассмеялась, и вовсе потерялся.

— Заплатить? Помочь по хозяйству? Зелье сварить? Нет уж, сама справлюсь, спасибо. — Отсмеявшись, она пошарила на своем столе, а после без предупреждения выбросила в окно, прямо мне в руки.

— Держите. Но запомните — больше помогать я вам не буду. А это Ульях тебе.

Она протянула плюшку мальчишке, а я смотрел на стебель ромашки с крупными пятью головами и длинными лепестками. Свежая, еще не успевшая подсохнуть.

— Спасибо вам. Обещаю больше вас не тревожить. До свидания. Ульях, ты хотя бы спасибо сказал для начала.

Мальчишка, с набитым ртом, проговорил что-то по типу «спасибо»: мы со знахаркой синхронно хмыкнули.

— Всего доброго, господин зельевар.

А я стоял смотрел, как пропадает силуэт за стеклом, прижимая к себе ромашки.

Не такая уж она и грозная, как оказалось. Не ведьма. Правда и дружелюбной ее не назовешь.

— А я говорил, что тетя Клара добрая! — Плюшка быстро закончилась и Ульях стряхнул с рук крошки, разве что пальцы не облизал. — Я тогда побег, господин зельевар! До свидания!

— До свидания, Ульях.

Надо будет поспрашивать насчет него, хороший пацан. Я бы даже взял его в помощники, но увы, сейчас я даже сам себя обеспечить не могу. Уже в доме словил себя на мысли, что начинаю привыкать к Тополькам и к его жителям.

Конечно, разбогатеть мне здесь не светит, слава тоже мимо меня пройдет, никаких развлечений, зато и никакой конкуренции. Такими темпами действительно останусь.

Отбросив ненужные мысли, бегло, фактически на ходу перекусил, спустив бутылку самогона в лабораторию. Как не разбил — только чудом. Одел маску, посетовал что ложки не мытые; нашел еще, но меньшего размера. На работающую горелку поставил котел, щедро влив туда весь самогон — не оставлять же себе, я не пью такое.