Пьяный голос за спиной нарушает мои планы побыть в одиночестве:

– Ну, что, сучка? Всех обслуживаешь? Теперь моя очередь.

Глава 48. Оля

Голос смутно знакомый и ассоциирующийся у меня с чем-то неприятным.

Оглядываюсь на хама и понимаю, что я этого парня не знаю.

– Вы меня с кем-то перепутали, – бросаю я и хочу от него отвернуться, но он дергает меня на себя.

Чувак однозначно перебрал.

– Да ладно, – ухмыляясь, мерзко тянет он. – А что еще нищета могла тут забыть кроме спонсора?

И я его вспоминаю. Точнее, эту похабную интонацию.

Это один из тех, кто напал на меня в ночном клубе и подарил Дикаеву.

А с виду и не скажешь, что такая мразь. Его можно назвать симпатичным, если бы не выражение лица.

Разом всплывают в памяти все ужасные ощущения, что я тогда испытала: и страх, и неопределенность, и беспомощность.

Это выбивает меня из колеи, и я на секунду теряюсь, даже перестаю дрожать от холода на ветру.

Пьяный козел расценивает мой ступор как согласие и распускает руки.

– Ты больной, что ли? – сопротивляюсь я, оживая.

Серьезно, ему мозги еще в детстве, наверно, отшибло!

Где он так нажрался?

Пытается заломить мне руку, но я со всей дури наступаю ему на ногу и вырываюсь.

"Пока этот хрен матерится, я успеваю толкнуть дверь и выскочить с балкона, но, похоже, своим сопротивлением я лишь еще больше его разозлила. Недоумок бросается за мной.

Жаль не додумалась запереть его на балконе, пока была такая возможность.

Умом я понимаю, что стоит закричать, и кто-нибудь придет на помощь, но скажите мне, где прямо сейчас вся доблестная охрана Ахметова?

Я ссыпаюсь по ступенькам на второй этаж, как назло, в коридоре пусто.

Надо вниз к гостям, там ублюдок от меня точно отстанет.

Увы, я не успеваю добежать до спуска на первый этаж, меня перехватывают и, зажав рот ладонью, втаскивают за первую попавшуюся дверь.

Брыкаюсь изо всех сил, но я слабее.

Навалившись, меня забрасывают животом на подлокотник кресла. Придавив меня весом тела, скот другой рукой шарит по мне, стараясь задрать платье.

Слезы брызгают от обиды и омерзения.

Изловчившись, кусаю за воняющую сигаретами руку, которая зажимает рот.

– Ах ты сучка! Сейчас я преподам тебе урок хороших манер, – отморозок больно дергает меня за волосы, от чего слезы катятся градом.

– Отвали от нее! – разносится по комнате незнакомый голос.

В надежде вскидываю глаза.

Это говорит кто-то, стоящий у окна, кого, видимо, не заметил мой мучитель, ввалившись сюда.

– Не лезь не в свое дело, – рявкает все еще удерживающий меня урод.

– Это ты мне? – изумляется тот, кто ему помешал.

И в одну секунду оказывается рядом с нами.

Я не вижу, что там происходит, но судя по звуку, скотине вломили. Мне становится легче дышать, мерзкая туша с меня слезает, и я отпрыгиваю в сторону, оставляя кресло между нами как барьер.