Тянет, что-нибудь пошвырять, но под рукой ничего нет, и мозг судорожно ищет, что можно сломать.

– Я все жду внятного рассказа, – продолжает поъебывать Ник.

Что, блять, ему рассказать?

Как у меня в голове сейчас семафорят неоновые буквы «Оля Истомина»?

Как меня корежит от всего сразу?

Что девочка, что мне там делать нечего, что не дала, что хочу, что никто до меня не делал и что однажды возьмёт и сделает. Может, уже даже на первом курсе, а может, и в общаге, прям на той кровати…

Кровь закипает при одной только мысли об этом. Халк, мать его, просыпается.

Руки оторву всем! Моё!

Кстати, о руках.

– Ник, давай-ка прокатимся, – я сгребаю ключи обратно.

– Куда? – потягивается Рамзаев.

– Да тут недалеко. До Руса. Разговор есть.

– А я тебе там зачем? – удивляется друг.

– Ну вдруг у него серьезные аргументы будут, и я не смогу вести тачку.

– А, – тянет Ник, – ну, погнали.

Собственно, Рамзесу даже не приходится выходить из тачки.

Спустившийся по звонку Рус отхватывает сразу в челюсть и, поскуливая, сообщает, что берега попутал и на чужое не претендует. Но у меня все кипит, клокочет. Ник говорил, что тот Истомину трогал своими аспирантскими граблями.

Н-на тебе и по спине, и по почкам.

– Где ты еще ее лапал? – рявкаю я в лицо Русу.

– Нигде, нигде больше не трогал… – подвывает тот.

Тьфу, блядь. А выглядел крепким. Даже напряг не сбросить.

– Это, Рус, последнее китайское предупреждение. Очень жаль, что ты не понимаешь с первого раза, но еще раз облажаешься, и тебе совсем не понравится. Ты меня понял?

– П-понял, – сплевывает он.

– Вот и чуденько.

И я со всего размаху впечатываю кулак в его лопатку.

Некоторое время ему будет херово работать за ноутом, ну ничего.

За плечо он ее трогал, мудак.

– Спустил пар? – спрашивает Рамзаев, когда я плюхаюсь на водительское место.

Он, походу, даже не смотрел в окно, так и сидел, уставившись в экран.

– Нет. Что там у тебя? – я тянусь выхватить смартфон, но Ник не Рус, ловкий сукан.

– Не твое дело, – убирает он телефон. – У тебя вон подарочек есть.

– Есть, как же, – цежу я, заводя мотор.

Настроения заваливаться куда-то в барушник нет, драка тоже не помогает, а попытки уснуть обречены на провал.

Ворочаюсь всю ночь. Дай бог, три часа сплю и тащусь в универ к первой паре.

Охренеть, я стойкий герой.

Правда, с недосыпа меня одолевает неестественное спокойствие, близкое к отупению. Поэтому пара проходит почти продуктивно. Я высыпаюсь под бубнеж препода по рынку ценных бумаг.

Проснувшись от звонка, понимаю, что жизнь не так уж и погана, и, если пожрать, то, возможно, заиграет новыми красками. Сразу определяю, что кафетерий напротив главного корпуса – то, что нужно. Сейчас я оживу.

И точно, блядь.

Ожил. Встрепенулся. Озверел.

Знакомая сивая макушка, явно направляясь туда же, куда и я, чешет впереди меня.