Этот хрен мне все выложит. Я хочу знать, где Истомина.

И очень стараюсь не думать, что она могла на меня забить. Не просто вычеркнуть из жизни от обиды, а вообще… Или еще хуже. Ей мог понравится кто-то другой.

Стоп. Аж трясет.

Подкатываю туда, где по моим прикидкам находится этот Беснов. Вот реально подходящая фамилия. Бесит он меня нереально. Вылез не сотрешь. Мамкин пирожок. У него мамаша – директор рынка, и он решил, что теперь ему можно разевать пасть на чужое?

Блядь, да вообще охотников развелось.

Коневу хотел втащить, но его не видно. Рамзес говорит, его предки посадили под домашний арест. Ну ничего. Я дождусь его появления и сломаю каждый, сука, палец.

А пока, за неимением лучшего, есть Беснов.

И если он будет отмалчиваться или скалиться, я перестану сдерживаться. А потом посмотрю, кто его придет жалеть. И тогда Истоминой от меня никуда не деться.

А вот и наш герой.

Тянет поправить ему профиль еще раз."

"Не глуша мотор, выхожу из машины и иду к раздражающему элементу. Беснов меня не замечает. Нелегким похлопыванием по плечу отвлекаю его от прощальных рукопожатий с парнями.

– Разговор есть, – сразу перехожу к делу.

– Ну давай, – ухмыляется он. – Отойдем.

Да, блядь. У нас с ним незаконченное дело. Но если ему так хочется, чтоб я накостылял, сделаю это после того, как услышу то, что мне нужно.

– Где Оля?

– А что такое? Потерял? – издевается Беснов, чем очень напоминает Димана, и от этого я злюсь еще больше.

– На вопрос отвечай.

– С хера ли? – поднимает он брови. – Если Оля тебя не хочет видеть, это ее дело. Я в целом за ее душевное спокойствие.

– Мы уж как-нибудь разберемся без доморощенных недопсихологов, – взрываюсь я.

– Парниш, да ты вообще в какой реальности живешь? – засовывает ушлепок руки в карманы и принимая стойку широко расставив ноги. – Ты с чего решил, что я тебе скажу. Кстати, хреново выглядишь.

Определенно, этот хрен нарывается.

– А ты не говоришь, потому что боишься, что Оля сразу тебя забудет, стоит нам помириться?

Лицо Беснова вытягивается.

– Так ты Отелло? Что? Корежит, когда думаешь, что у нас с Олей все зашибись?

Красная пелена перед глазами затмевает все.

– Ты, гандон, даже не думай руки свои тянуть к ней, понял? – я толкаю Беснова в грудь. – Она моя, понял?

– Да что ты говоришь, – отвечает мне симметрично урод. Нога еще подводит, но я стою. – Оля так не думает.

Я даже не сразу понимаю, что драка уже началась, настолько меня выводит из себя его самодовольная рожа.

И опять развернуться нам в полную силу не дают. Парни, стоявшие на крыльце, с которыми прощался Беснов, растаскивают нас.

– Вы охуели? – орет один из бугаев. – Ментура напротив. Много свободного времени?

Отряхнувшийся Сашок кивает двоими, которые держат меня, чтоб опять не кинулся, и те отпускают.