Отец и тэсс Алатти посмотрели и сказали, что так и есть, хотя Витар ничего необычного в птице не заметил, кроме того, что та умела говорить: требовала пирожок, а когда мальчик угостил ее тарталеткой с паштетом, обозвала его вруном. Тарталетку, правда, склевала. Лара сказала, что это Ленир с Эвилом поймали жар-птицу, и очень просила никого из них не убивать, не лишать ушей и не резать на ленточки.

Сами герои появились чуть позже. От Эвила разило сельдереем и мятой, словно он по пути и того, и того сжевал по пучку, а Ленир отсвечивал свежим фонарем под заплывшим глазом. Тэсс Галла хотела тут же его вылечить, но Сумрак не позволил: внимательно посмотрел на брата и велел оставить так — заслужил, мол, а до свадьбы все равно заживет. Ленни от этих слов встрепенулся и заявил, что, конечно, заживет, потому что жениться он в ближайшие лет сто точно не собирается.

Когда за окнами стемнело, тэр Данвей устроил обещанный фейерверк, и гости, полюбовавшись на цветные огни, собрались расходиться.

Первым ушел величество. Сопровождавшего его мага насилу отыскали в библиотеке между шкафом и кадкой с фикусом, где тот спал сладким сном, укрывшись сборником древних мифов, разбудили и напомнили об обязанностях. Бородач поворчал, выпил бокал вина и открыл портал прямо из гостиной — тэсс Галла, и та удивилась такой силе.

Тэсс Алатти сказала, что им с сыном тоже нужно домой: хотела, чтоб Эвил к утру составил отчет о поимке феникса. Когда она не слышала, Эвил шепотом пообещал Лениру, что он уж составит, и сомневаться не стоит. Эльф попросил для себя копию.

Бабушка устала от суеты, которую сама и развела вокруг младенцев, и дед повел ее домой, на прощание дав Витару слово, что завтра будут ему и ящерка, и арбалет.

Пра-пра до завтра решил не тянуть: отстегнул от пояса длинную саблю и протянул мальчику. Сказал, что у этого меча интересная история, но за подробностями отослал к родителям. Отец почему-то нахмурился, но за подарок поблагодарил. Когда лар'элланец с женой ушли, попросил Витара убрать саблю в оружейную, а историю приберег на потом.

В конце концов в доме остались только свои. Самые-самые. И начался настоящий праздник.

Словно по волшебству (а может, и в самом деле так) длинный стол в столовой оказался уставлен всевозможными вкусностями, рецепты которых вряд ли были известны на Таре, а этикетки на винных бутылках пестрели надписями на языках чужих миров. Мама оставила малышей и тоже спустилась вниз. Рин сказал, что у нее прекрасная регенерация. Витар не знал, что это означает, но видел, что выглядит она прекрасно, совсем не так, как сразу после родов, хоть и непривычно было снова видеть ее маленькой и худенькой, как девочка, без большого-пребольшого живота.