Сейчас уже не так, конечно: тэсс Галла в Марони редко бывает, а раньше, помню, мы к ним часто в гости ходили. Только я не знал, что Лара некромантией занимается. Она же вроде наоборот — целительница. В школу к нам часто приходит, в лечебнице помогает. Наставники ее все учиться зовут, чтобы, значит, перстень получить, как положено, разрешение на работу. Только, кажется мне, ей это ни к чему, а если перстень потом понадобится, придет и возьмет. Мама говорит, это у них семейное — тэсс Галла тоже не училась почти.

— Везет же некоторым, — рыжеволосая магичка с тоской поглядела на кипу конспектов.

— Везет, — согласился Эвил. — Так что, может, сидэ и прав. Может, у нее и с некромантией проблем нет. Только вот просить… Неудобно как-то.

— Лара — дочь моего брата, — напомнил Ленир не без гордости. — Не откажет любимому дяде.

Конечно, он помнил об обещании любящей племянницы устроить ему превращение в одуванчик, но в сравнении с другим обещанием, с тем, где и без ушей, и на ленточки, и вообще хладным трупом, жизнь одуванчика не так уж плоха. Особенно в безветренную погоду.

Эйли идти с парнями в домик на берегу отказалась. Сослалась на то, что есть какая-то работа по дому, да и дорожки за ночь снегом присыпало, снова расчистить нужно: дяде-то тяжело с больной ногой. Пошли без нее. Феникса, за прошедшее с поимки время успевшего дорасти до взрослой вороны, пришлось высвободить из ставших тесными пут и связать по новой. Птица терпела и оскорблено молчала, лишь один раз обозвав мучителей врунами, так и не расщедрившимися на пирожок.

Дорогой Эвил как-то странно косился в сторону несшего завернутую в давешнюю занавеску жар-птицу эльфа, и тот, не выдержав, потребовал объяснений.

— Я это… думаю… — стушевался огневик.

— Похвально. А конкретнее?

— Думаю, сколько тебе, сидэ, лет. А то я тут с тобой запанибрата, а потом выяснится, что нужно было почтительно кланяться и зубодробительные титулы выговаривать.

Ленир мысленно перечел свои титулы и не нашел в них ничего зубодробительного. Только длинновато немного выходило, если полностью: в последний Келвай с орочьей стороны гости приезжали, так кое-кто из вождей за время представления вздремнуть успел.

— Так сколько? — не отставал не получивший ответа маг. — По вам же, эльфам, не поймешь. Я б навскидку пару веков дал, не больше. Ну, два с половиной…

Эвил так и стал, ошалело таращась вслед не сбавившему шага эльфу.

— Ско-олько? Девятнадцать веков?!

— Лет, — обернулся на секунду принц.

Маг и вовсе впал в ступор.

— Мне девятнадцать, — терпеливо повторил Ленир, остановившись. — Я знаю, что вы, люди, уверены, будто для эльфа — это детский возраст, как и следующие сто лет.