В большой светлой комнате, где из мебели имелся лишь спрятавшийся в углу невысокий столик, опустился на пол и сел, подогнув под себя ноги и расправив плечи. Закрыл глаза. Медленно вдохнул, задержал ненадолго дыхание и так же медленно выдохнул. Опять вдохнул…

— Мне больно смотреть, как ты мучишь себя.

…выдохнул и открыл глаза: у стены стоял длиннобородый старик в серой хламиде.

— Не смотри, — сказал ему Дэви, прежде чем снова вобрать полную грудь воздуха.

— Разве ты для того был рожден на этот свет, чтобы… — заговорил старик укоризненно, но был прерван на полуслове.

— Разве я для того позволил тебе приходить сюда, чтобы ты учил меня жизни, Гвейн? — копируя его слова и интонации, спросил юноша.

— Ты называешь жизнью борьбу с самим собой?

— Борьбу за самого себя — так точнее. Но ты вряд ли поймешь меня, хранитель.

— Ты прав, я не понимаю тебя, Дэвигард Т'арэ. Не понимаю, отчего ты не хочешь позволить себе стать тем, кем ты должен быть.

— Я уже тот, кто я есть. И хочу им остаться.

Дракон покачал головой:

— Ты еще юн, иначе знал бы, что это невозможно. Все меняется и все меняются, рано или поздно.

— Я слишком сильно меняюсь, Гвейн. И меня это пугает.

— Это — демон в тебе. Две души в одном теле никогда не уживутся. Ты должен стать цельным, вобрать в себя сущность демона и вернуть себе силу. Родиться заново.

— Такое рождение равносильно смерти, — выговорил юноша. — Даже двум смертям: не станет меня нынешнего, не станет Тина… Или трем? Что будет с Ларой, если я отберу у нее то, чем поделился когда-то?

Хранитель опустил глаза.

— Я покажусь тебе жестоким, — сказал он, — но Лара больше не нужна. Когда-то ты разделил с ней силу, которой было слишком много для ребенка. Но теперь ты в состоянии управлять ею в одиночку. А тэвк фактически давно уже мертв. И даже если ты не хочешь этого, рано или поздно твой Свет и его Тьма сольются воедино. Так суждено быть, и никто этого не изменит.

— Я попробую, — сказал Дэви, но хранитель уже исчез и не слышал этих слов.

В соседней комнате, служившей юноше спальней, висело на стене большое зеркало. Дэвигард подошел к нему и замер, вглядываясь в свое отражение. Смотрел до тех пор, пока глаза в зеркале не превратились из серых в угольно-черные.

— Что скажешь, Тин? — спросил он тогда.

— Я уже все сказал, драконыш, — ответило отражение. — Я не хочу, чтобы ты перестал быть. Но теперь я не могу уйти сам. Прогони меня, и Тьма уйдет из твоей души.

— Мы это уже обсуждали. Не вариант.

— Это вариант, драконыш. Решайся, пока не поздно. А за меня не беспокойся, я и так слишком долго оттягивал встречу с бездной…

— Потянем еще, — решил Дэвигард.

Он вернулся в комнату, в которой говорил с драконом, раздвинул ведущие в сад двери, впуская внутрь свежий горный воздух, и вновь опустился на пол.