А теперь являешься ты, девка, в одежке с чужого плеча и туповатой растерянностью на физиономии, и утверждаешь, что знаешь, как излечить чуму, унесшую столько жизней?!»

Но передо мной сюда вызывали брата Раинера, и, похоже, его рассказ о растаявшем неупокойнике впечатлил если не всех, то многих. Иначе меня бы и слушать никто не стал.

- Я знаю, что нужно сделать, чтобы прекратить ее распространение. — Я не стала никого обнадеживать. — Но те, кто уже заболел, не исцелятся.

В огромном зале мой голос заполошно метался эхом и по-детски дрожал. Епископов явно не впечатлило.

- И взамен за это ты хочешь, конечно же, денег, — чуть презрительно усмехнулся тот же епископ. «Мелочная душонка!» — почему-то так и не сказал он.

- А вы на моем месте непременно попросили бы о прощении всех грехов? — прорвало меня. Годы терпения и смирения отнюдь не способствовали этому самому терпению и смирению, а епископ определенно был не так страшен, как ходячий мертвец с душой в бутылке, хотя робкий голосок здравого смысла подсказывал, что это впечатление весьма обманчиво. — Брат Раинер, должно быть, уже изложил вам события позавчерашнего вечера. Артефакт, на который так рассчитывал Орден, активируется только мной.

«Какая дерзость! Да как ты смеешь, греховная смертная, так говорить с синодом?!» — ясно обозначилось на обращенных ко мне лицах, хотя так и не прозвучало в зале. Но я и без того почувствовала, что перегнула палку.

- Я всего лишь женщина, лишенная поддержки семьи. Но я еще надеюсь прожить достойную жизнь, — «…что не так-то просто сделать без денег», — мысленно закончила я и смиренно опустила взгляд, но никого этим не провела.

Младший епископ неприятно сощурился. Непроизнесенное окончание фразы в озвучивании не нуждалось, и мне стало не по себе. Новый настоятель — лысый старик с бельмом на левом глазу — бросил вопросительный взгляд на епископа, и тот, помедлив, отодвинул на край стола храмовую расписку с большим синим гербом. Быть младшим ему явно оставалось совсем недолго.

Я быстро пробежала текст глазами, пока члены синода страдальчески морщились и перешептывались, мечтая вывести на чистую воду нечестивца, научившего женщину читать. Я прервала этот разговор, деловито кивнув, и спрятала бесценный свиток за пазуху. Младший епископ проводил его взглядом и немедленно произнес:

Я огляделась и стащила свободный стул. Разговор предстоял долгий, и страдать из-за чьих-то там предрассудков я — ныне почтенная горожанка с приличным капиталом — решительно не собиралась.

- Полагаю, вы никогда раньше не сталкивались с нахцерерами? — вежливо поинтересовалась я, усевшись на стул, и сложила руки на коленях, как примерная прихожанка.

- Нет, — скупо покачал головой настоятель.

- Это покойник, — с готовностью пояснила я.