- К артефакту никаких инструкций не было, — пробормотала я, потупившись. — Только записка. Вот.

Брат Раинер благодарно ухватился за повод сменить тему, но содержимое записки его изрядно озадачило.

- «Вы похоронили его без савана», — без выражения прочитал десятник и недоуменно нахмурился. — Ну и что?

Уже потускневшая картина светлого будущего расцвела новыми красками, и я заинтересованно заломила бровь.

- Понимаешь, что это значит? — вкрадчиво спросила я.

Раинер глянул куда-то поверх моей макушки и обреченно вздохнул.

- Что сейчас ты будешь торговаться, как базарная баба, безо всякого уважения к покойному, — уверенно предположил он.

Но до моей совести предсказуемо не достучался.

- Я пролезла за этой запиской через все болото в дом колдуна, — хмуро напомнила я. — И стащила ее вместе с душой твоего наставника прямо из-под носа у зомби. И артефакт вам тоже принесла я. И реагирует он опять-таки только на меня. Однако все, что я до сих пор получила, — это потеря собственного статуса среди нищих. Скорее всего, мне придется снова начинать с обыска трупов под городской стеной, — мрачно просветила я десятника. — А мне ведь уже почти позволили попрошайничать на второй улице от центра. Так напомни мне — о каком уважении я сейчас должна думать?

- Попрошайничать, говоришь? — насмешливо приподнял брови Раинер. — Знаешь, я ведь видел, что было у тебя в рукавах.

Я раздраженно отмахнулась. Объяснять ему, всю жизнь прожившему в тепле и свете, разницу между дневными и ночными попрошайками? Пытаться донести мысль, что отнюдь не всем позволено греться на солнышке на ступенях храма, где так много жалостливых прихожан? Что чужаков не любят нигде, и Нищий квартал — не исключение? Для него ведь все мы на одно лицо…

- Храм выплачивает мне десять дием, — безапелляционно заявила я, — и я объясняю, что имел в виду бокор.

- Десять? — нахмурился брат Раинер. — С наставником ты договаривалась о восьми!

- Тогда у меня еще не было его души, — мрачно напомнила я. — И я не знала, с чем придется столкнуться.

- А что нам дадут твои объяснения? — предусмотрительно поинтересовался Раинер. — И откуда тебе вообще знать… — начал было он и запнулся, уставившись на зеленую расписную бутыль. — Погоди-ка. Где тебя учили читать?

Я упрямо скрестила руки на груди. Страшно уже не было, словно внутри расплавился какой-то предохранитель.

- Храм платит — я говорю, — отчеканила я. — Одиннадцать дием. И мне позволяют беспрепятственно покинуть город.

- А лошадь тебе не подогнать?! — возмутился Раинер.

- Я не умею ездить верхом, — неприязненно ответила я, сделав вид, что не распознала сарказм. — И еще мне нужна бумага, подтверждающая ваши обязательства, прежде чем я все объясню.