Джо дорожил этим животным, которое доставило ему столько хлопот и принесло такое огорчение. Он не забыл приласкать и карего.

А на другой стороне долины лежали на солнце бизоны и жевали жвачку. Их уже стало больше. Под высочайшим надзором Эйви на свет прерии выкарабкались и теперь, словно на ходулях, стояли два светлы пушистых теленка. Мэри и Боб были около маленького стада.

Напоенные влагой луга вокруг дома Кингов ярко зеленели. Квини приветствовала Джо, а дети, глядя на отца, смеялись. Отец Квини был еще тут, здесь была и Унчида. Вышел Окуте. Алекс Гудман выжидающе замер. Победитель родео Джо Кинг принялся расспрашивать парня о лошадях.

— Следующим летом, Алекс, ты поедешь на наше собственное родео, в резервацию, а через два года — в Калгари. У тебя есть для этого данные!

Единственный, кто догадывался, что произошло на обратном пути из Калгари, — это Окуте. Стоунхорн зашел в палатку и рассказал обо всем ему одному.

Когда оба вышли, Джо посмотрел на Квини. Она стояла на коленях в траве, склонившись над близнецами, а те болтали на солнце руками и ногами. Мимолетно скользнула мысль, что она не одна теперь принадлежит ему, а вместе с детьми, и это также и его дети, и еще вторая мысль, что ему не составило труда скрыть от нее все, что произошло у него с Джеффри Николсоном. Прошлый раздор был погребен, но не разрешен.

Джо и Квини пока наложили на это табу. Взглядом Квини дала понять Джо, что она тоже об этом знает, но научилась молчать. Нужно было много лет, чтобы они, открыто примирившись, нашли друг друга.