Был привлечен на временную работу, потом уволен, теперь неуплата за квартиру. Муж вынужден бродяжничать, чтобы платили пособие на детей. Резервационное право с оставлением резервации теряется навсегда.

— Ох! А я считала, что здесь все в сущности неполноценные люди. Но ваша сестра!.. Джо, едемте же с нами в отель. Мы должны непременно решить, не сможете ли вы стать нашим шофером. Вам нравится наш автомобиль?

— Он не быстрее моего, мисс Кэрол.

— Я поддерживаю предложение моей дочери, мистер Кинг.

— Моя сестра права, Джо. Это решение.

— Решение чего, Джером?

— Чего? Вы будете иметь неплохой заработок. Скажите, что вам еще надо?

— Понимания того, Джером, что такой индеец, как я, способен на что-то большее, чем водить машину.

— Вам служить у, нас в сто раз легче, чем на вашем бизоньем ранчо. И, скажу я вам, пять бизонов или даже восемь, если коровы в самом деле телились, — это не что иное, как нищета. Двух сотен на этом не заработаешь, так что мало толку. И еще к тому же в резервации, в своего рода воспитательном учреждении. Мне даже непонятно, что вы там находите, Джо?

— Задачу, Джером. Там живет мой народ.

— Что значит «народ»! Вы — американец.

— Мои предки раньше открыли Америку. Да, вы правы, я американец, а вы иммигранты. Когда пришли ваши предки, у нас еще не было никаких иммигрантских законов. И вы видите, к чему это привело.

— Действительно, мы будем осторожнее! Значит, вы не хотите?

Кэрол порылась в своей сумочке.

— Джо, что здесь для людей самое необходимое?

Джо сразу сделался каким-то отчужденным.

— Всё. Только никаких подачек!

— Джо, пожалуйста, вы сумеете лучше их применить… — Кэрол держала в руке сто долларов.

Джо взял деньги и, кажется, готов был бросить их к ее ногам, но сдержался, ведь за сто долларов можно купить два очень старых автомобиля, и десять человек ежедневно смогут ездить куда-нибудь далеко на работу, а также привозить воду. Джо спрятал ассигнацию и, едва поблагодарив, исчез в доме Элка.

Члены семейства Берген удивленно переглянулись.

— Типичный индеец, — заключил Джером. — Никогда ничего путного не выйдет из этого народа.

«Кадиллак» поехал в направлении лучшего отеля в Нью-Сити, а Джо попрощался с Элком и прошел к своей сестре в ее хижину. Маргарет отослала детей. Старшей поручили отнести малыша к соседям.

Джо и Маргарет остались одни. На лице Маргарет лежала печаль, которой никто не мог понять, даже Квини. Это не была печаль из-за какой-то конкретной причины, нет, это было просто отражение настроя жизни, и волны радости могли иногда лишь пробежать по этому лицу.