На острове Шпрееинзель нас встречала построенная ровными рядами гвардия — мне никогда не понять их любовь в шагистике — и кажется весь высший свет Берлина. Появление русского наследника вызвало шквал восторженных криков, реакция была настолько бурная, что я даже немного смутился. Как оказалось — не зря, но это я выяснил чуть позже, пообщавшись на второй день с русским послом в Берлине Давидом Алопеусом. Тестюшко толи случайно то ли специально пустил в газеты слух, что русский регент едет в Берлин для заключения военного союза против Вены.

Вероятно, он рассчитывал, что я не смогу после этого обмануть ожидания целого города, и меня будет легче — читай с меньшими потерями для себя — уговорить на союз. Ну или просто на австрийцев давил таким образом.

— Господа, — нас выдернули на первый раунд переговоров буквально через три часа после торжественной встречи, дав время только на то чтобы перекусить, помыться, переодеться и немного прийти в себя после пятидневного пути. Вообще тут так обычно не делали, но ситуация была действительно срочной, поэтому я возмущаться не стал.

 — Я хочу сразу обозначить позицию России, дабы в дальнейшем между нами не было недопонимания. Мы не видим для себя причин ввязываться в возможный внутригерманский конфликт между Австрией и Пруссией. Безусловно я лично, и император меня в этом поддерживает, против любых войн в принципе, и в данном случае мы предпочли бы сохранить теплые отношения с обоими государствами.

Стартовые позиции для торга были обозначены, а мяч перекинут на поле пруссаков. Теперь Фридриху Вильгельму нужно было что-то предлагать дабы уговорить нас спасти их задницы.

Кроме меня и двух моих министров за переговорным столом находился король с наследником, глава генерального штаба фон Мюффлинг и министр иностранных дел Бернсторф.

— Кхм-кхм, — первым собрал мысли в кучу именно Бернсторф, — прощу прощения, ваше императорское высочество, но как же наш союзный договор от 1817 года?

Поскольку в этом варианте истории после 1812 года Россия так и не вступала в войну с Наполеоном, то и союза аналогичного русско-прусскому от 1813 года той истории тут не было.

Зато во время свадебных торжеств в 1817 году между нами был подписан договор о дружбе и сотрудничестве. Полноценным союзом это назвать конечно же было нельзя, поскольку согласно данному договору стороны брали на себя обязательства не по вступлению в войну, буде такая приключится, а только по соблюдению благоприятсвенного нейтралитета. Причем договор был заключен на десять лет, которые как раз пару недель назад истекли. О чем я прусскому министру и напомнил.