— Ты думаешь я этого не понимаю? Думаешь, не сделал всё возможное, чтобы дать ей время не торопиться делать мою жизнь своей? Думаешь, не предложил просто переждать, отнестись к этому как к временным неудобствам, сыграть в это как в игру и вернуться к своей обычной жизни? Думаешь, держал? Но всё к чёртовой матери пошло не так. Для меня. Для неё. Всё стало серьёзнее некуда.

— Но и сделанного не вернуть. Теперь она переживает. Я чувствую себя полным идиотом.

— Всё так, — улыбнулся я. — Она переживает, ты идиот. Но давай поставим на этом точку и забудем. Потому что ты действительно чертовски хорошо выполняешь свою чёртову работу. И ты мне нужен, Вань. Говорю тебе как есть. Один я это дерьмо не потяну. Но выбор за тобой.

Он снова тяжело вздохнул. И расправил плечи.

— Можете на меня рассчитывать, Сергей Анатольевич.

Ну вот и славно! С облегчением выдохнул я.

— А ты можешь рассчитывать на меня, Иван Давыдов, — открыл я дверь и улыбнулся.

— Почему он назвал тебя Давыдов?

Женский голос заставил меня задержаться. Сойдя по ступенькам, я остановился.

— Это Моцарт, мам, — представил Иван, выйдя вслед за мной.

— Моцарт?! — всматривалась в моё лицо жена убитого мной Давыда, словно только что увидела.

Вот такие моменты я называл самыми страшными в жизни.

Но она покачала головой.

— Ничего не говори. Не надо.

— А кто у нас Моцарт? — неожиданно присоединилась Диана. Засунула в рот леденец на палочке.

— Познакомься, Ди. Это Моцарт, Женькин будущий муж.

— У-у-у, Ваня, да ты лопух, — хмыкнула она. — Не отстоял девчонку. А ты молодец, Моцарт. Женька огонь!

Мать потрепала её по голове и обняла. Но та вывернулась.

— М-м-м, хуета, — достала изо рта леденец, скривилась.

— Диана! Ты как разговариваешь!

— Да чё Диана, мам, если такую хуйню стали делать. Етти! Етти, Етти! — позвала она лохматого пса, коротко свистнув. И скормила ему конфету. Вместе с палкой.

Умный пёс, правда, конфету умело разжевал, а палку выплюнул.

— А почему такое странное имя? Моцарт? Играл в школе на скрипочке? — спросила Диана.

— Типа того, — улыбнулся я. — Ходил в футболке с портретом Бетховена. А физрук пальцем ткнул и сказал: Иди сюда! Вот ты, Моцарт! Так и пристало.

Я махнул рукой, прощаясь под Дианкин смех.

И от того, как она смеялась, запрокинув голову, что-то снова защемило в груди.

Ещё это взгляд, одновременно тоскливый и испуганный, что бросила на меня её мать…

— С возвращением! — рявкнули из темноты гостиничного номера.

— А! Сука! Блядь! — вздрогнул я всем телом и трижды хлопнул по стене, пока в тёмной комнате наконец зажегся свет.

— Можно просто Целестина, — поднялась Элька с кресла.

— Ты какого хера здесь делаешь? — выдохнул я, хватаясь за бок.

— Приехала спасать твою задницу, — заявила она бодрым голосом.