Черт… Зачем я сейчас об этом подумал?

– Ау? Ты уснул? Идем!

– Да-да, идем… – отвечаю ей и трясу головой, пытаясь прогнать так неожиданно стрельнувшие навязчивые мысли. Вот дерьмо! Нельзя, Горин, думай головой, она дочь тренера! У нее на лбу огромными красными буквами написано «Нельзя»! Кого угодно можно, а ее – нет.

Приедем домой, надо срочно подцепить какую-нибудь девчонку, а то мне как-то резко мозги затуманило, это опасно.

Мы выходим из номера и идем по коридору, спускаемся на лифте на один этаж и идем в большой холл. Каждый раз мы находим такое местечко, и в целом проблем никогда нет, потому что персонал и жильцы не жалуются.

Банально – мы занимаем два этажа, и тут, кроме нас, никто не живет больше.

В холле потихоньку все собираются, половина команды уже тут, остальные подходят. Диана явно не понимает, что происходит, смотрит на всех с подозрением, сильнее натягивая на пальцы рукава толстовки. Моей.

– Признайся честно, – наклоняюсь над ней и шепчу на ухо, – когда ты в этой толстовке, тебе кажется, что я тебя обнимаю, да? Поэтому не снимаешь?

– Она просто удобная, не льсти себе, – фыркает, но я успеваю увидеть, как немного краснеют ее щеки.

Команда относится к ней так, как будто она не дочь Палыча, а общая дочь. Мы вообще в шоке были, что у нашего тренера жизнь за пределами льда есть, а тут еще и новость о дочери! Но он наш батя, она – вроде как, считай, родня. Я после этой мысли еще сильнее прогоняю те картинки из моей головы по поводу того, чтобы затащить ее к себе в номер.

Усаживают ее на самое удобное кресло, кидают плед, спрашивают, как дела, окружают заботой. Никакого подтекста, у нас просто все до фига дружелюбные, ну… почти все.

Есть один хоккеист в нашей команде, который смотрит на нее немного иначе.

Два хоккеиста, получается.

Даня, недавно у нас играет, из молодежки забрали, перспективный игрок и все такое. Он на год младше меня, ему девятнадцать, и… вот он как-то очень уж странно смотрит на Диану. Не то чтобы мне было до этого дело, конечно…

Но дело почему-то есть.

Он протягивает ей шоколадный батончик и что-то спрашивает, а сама Диана улыбается, забирает шоколадку и что-то говорит в ответ.

То есть со мной она общается так, как будто я ей миллион должен, а ему улыбается?! Неужели все дело в шоколадках? Не похоже на правду…

Минуты через три все наконец-то собираются, рассаживаемся кто на диванчики, кто на пол.

– У нас новенькие? – спрашивает Серый. – Добро пожаловать.

– А часто это такое? – спрашивает Диана.

– Каждый вечер на выезде лет так… уже восемь точно.

– Как здорово, – ее глаза горят, и она широко улыбается. Я неосознанно залипаю и машинально сам растягиваю губы в улыбке.

– Димон, ты чё, – пихает меня в плечо Саня, – тебе Палыч яйца открутит, не пались.